Ну да. Профессионала, действительно, готовить дорого, да и зачем? Военный профессионал — он ведь ремонтировать генеральскую даче не пойдет, да и продать его в рабство трудновато — контракт, права… Ну их на фиг вообще, профессионалов! Дешевле два раза в год тоннами загружать по эшелонам пушечное мясо и дешевую рабсилу. В современной войне от этих портяночников пользы с гулькин нос, зато сколько удовольствия в процессе исполнения священного долга, мать его! Особенно старослужащим, который ночей не спасли, все ждали случая отыграться за первые полгода собственной службы… Впрочем, что же это я говорю? Это же поклеп: «дедовщины»-то у нас практически нет. Не верите? Министру обороны не верите?!
«Я утверждаю, что в 80 % частей и соединений Вооруженных сил дедовщины нет, потому что там нет вообще правонарушений», — сказал Иванов в интервью, опубликованном на минувшей неделе в журнале «Итоги».
«Дедовщины нет, потому что нет вообще правонарушений». Довод мощнейший. Интеллект не спрячешь: вы-ла-зит! Но послушаем, что там дальше, в интервью…
Министр обороны признал, что имидж армии в российском обществе вызывает отторжение: «Я говорю открыто: у нас армии боятся, — заявил Сергей Иванов. — Общество боится. Это факт».
Общество боится, это факт. И чего оно, глупое, боится? Зачем занимает очередь к военкомам, чтобы всунуть им в волосатую лапу? А откосить от нашей священной радости стоит три штуки баксов минимум… Денег народу девать некуда, наверное… по случаю монетизации. Странное оно вообще, это общество! То ли дело военные — логика блестит, как пряжка! Не знаешь, куда глаза девать от этого блеска.
За пять последних лет небоевые потери Вооруженных сил России составили около одиннадцати тысяч человек. Об этом Интерфаксу сообщил в январе нынешнего года анонимный источник в Государственной думе на следующий день после выступления там министра обороны Сергея Иванова. При этом, по словам министра, жертвами «дедовщины» стали за эти годы всего 85 человек.
Стало быть, за пять лет погибли у нас одиннадцать тысяч солдат (в среднем, две тысячи двести — в год). В Афгане теряли в год по тысяче, а в мирное время при Иванове — по две двести. Это называется — рост боевой подготовки. Причем, от дедовщины, по Иванову, погибли восемьдесят пять человек. С арифметикой у меня плохо, поэтому вы уж мне помогите, Христа ради, пока я с ума не сошел. Главный военный прокурор Савенков утверждал, что в 2002 году от рук сослуживцев погибли 800 солдат. В 2002-м, стало быть, восемьсот, а всего за пять лет — восемьдесят пять. Тяжело быть гуманитарием; не сходятся у меня цифры! И так и тянет предположить, что министр Иванов просто врет как сивый мерин. Я бы так и сказал: врет как сивый мерин, — но понимаю, что этого не может быть. Он же офицер. Он же застрелится, а не солжет, — правда, Сергей Борисович? Ну вот. Тем более что уже на следующий, 2003-й год тот же прокурор Савенков (видимо, несколько отремонтированный армейским начальством) обнародовал данные о гибели от «дедовщины» только шестнадцати человек. Ровно в пятьдесят раз снизилась за год статистика! Это с ней бывает… со статистикой. Она девушка такая.
Ну, раз на то пошло, что все силовое начальство нами уже воспето, глупо было бы не отозваться с придыханием и о главном Гражданине Начальнике. Он в отчетный период проявил себя, как всегда, но особенно как всегда проявил он себя вечером в понедельник. Тут совсем невозможно было понять, чего больше в человеке — ума или мужества.
По дороге из аэропорта, по возвращении из Ганновера, Владимир Путин неожиданно приехал к зданию телецентра «Останкино», где вечером в понедельник возник пожар. По сообщению РИА «Новости», глава государства задал несколько вопросов пожарным и спасателям, поинтересовался ходом тушения пожара и эвакуацией. Ему ответили, что эвакуация из телецентра закончена и пожар локализован. После этого президент сел в машину и уехал.
