Задолго до юбилея Великой Победы москвичам стало ясно, что из столицы нашей Родины на эти дни надо тикать. Ближе к делу мэр Лужков русским языком, прямо из телевизора, посоветовал всем нам куда-нибудь уже отсюда деться, подобру-поздорову… Обычно как раз девятого мая Москва была — наша, человеческая; все мы, от мала до велика, именно в этот день и были народом: плакали без начальственных указивок и в частном, неорганизованном порядке обнимали своих стариков — в память о том, что они совершили и какой ценой это было сделано. А совершили они это, между прочим, в некотором смысле вопреки начальству, которое сначала соорудило ту войну на пару с Гитлером, а потом тысячами расстреливало своих и отдавало приказы брать города к красным датам. Огонь могилы Неизвестного солдата по-особому горит посреди страны, которая поленилась посчитать своих убитых и до сих пор чешет в затылке да морщится: то ли там двадцать миллионов их полегло, то ли двадцать шесть, то ли все тридцать… Какая, действительно, разница? Соответствующее отношение и к уцелевшим. Потому что фронтовик ты или не фронтовик, — а человек в России как стоил две копейки в мирное время, так и стоит… Ну, ладно, три копейки — в честь праздника… А круглая дата, да еще эта — она для начальства таким медом намазана, что отдельному человеку, будь он трижды фронтовик, в этот час лучше под начальственные ноги вообще не соваться! У начальства такая халява, может, один раз в жизни случается — чтобы у всего мира на виду, в благородном отсвете чужих орденов… в положительном контексте… Ну, и челядь постаралась, конечно, по части пафоса. Чтобы живому человеку не продохнуть. Как началось с пятого числа, так и пошло-поехало: сначала речевки и песни в транспорте (по громкой связи, сладкими голосами), потом велогонка и полумарафон, а потом вообще попер такой пир духа — мероприятие на мероприятии! На время мероприятий жизнь в наших краях, по традиции, прекращается, так что к приезду высоких гостей это был уже не город, а успешное испытание нейтронной бомбы: то есть, улицы есть, а людей — нема. Кроме, разумеется, свезенных со всего СССР ветеранов, на фоне которых умело светилась три дня напролет наша стыдонепроницаемая федеральная тусовка, про которую неловко и шутить, потому что все пошучено давным-давно, в старом фильме «Убить дракона».
— Это не народ…
— Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города!
В общем, все двигалось по плану: в Кремле и других точках шли праздничные мероприятия при участии номенклатуры — от церковной до попсовой включительно, а народ кочумал за пределами — в целом, с полным пониманием момента, потому что нам же не привыкать выносить себя за скобки… Правда, отдельные ветераны — как дети, простых вещей не понимают! — не будучи высочайше отобраны заранее, приехали все-таки в Москву своим ходом и начали биться лицами об оцепление и пить валидол. Ну, им, конечно, указали их место на этом празднике — не то чтобы у параши, но неподалеку. Престарелые дети погибших, не попавшие в расписание, тоже иной раз норовили пропереться к Вечному огню без спецпропусков… Но отдельные казусы не помешали реализации заранее утвержденного плана мероприятий. Под это дело начальство продолжало, как это у нас говорится, «решать вопросы», — главным образом внешнеполитические… Очередной саммит глав СНГ принес уйму пользы, хотя никто так и не понял, какой именно. А впрочем, главный удар в дни юбилея Победы был нанесен на балтийском направлении. Здесь у нас очевидные успехи. В ответ на неприезд на наш праздник глав Эстонии и Литвы наш президент назвал дурью латвийские территориальные претензии к России, а затем удачно передразнил акцент эстонской журналистки, поинтересовавшейся, почему бы России не извиниться пред прибалтами за оккупацию. Впрочем, дразнилкой наш президент не ограничился — дальнейшие аргументы оказались еще убедительнее…
Продолжая полемику с журналисткой из Эстонии, Владимир Путин заявил, что Советский Союз не мог оккупировать страны Балтии в 1941 году, потому что в 1939 году они вошли в состав СССР. «Советский Союз не мог их оккупировать, потому что они были его частью, — сказал президент России. — Я не очень хорошо учился в университете, потому что я пил много пива, но кое-что я помню, у нас были хорошие преподаватели». Конец цитаты.
