Теперь несколько слов об особенностях здешней атмосферы. В смысле прохождения радиосигнала. Знаете, иногда говоришь-говоришь по мобильному, и вдруг — раз! и ничего не слышно. Сеть ушла. Две недели назад Интерфакс сообщил о случае дедовщины, выдающемся даже по нашим уродским меркам: старослужащие батальона обеспечения учебного процесса Челябинского высшего военного командного училища пытали и насиловали солдат первого года службы (надо полагать, в процессе обеспечения учебного процесса). В результате гангрены, возникшей от пыток, врачи были вынуждены ампутировать одному солдату-срочнику обе ноги и половые органы. Напоминаю: об этом сообщил две недели назад — Интерфакс! А пару дней журналисты попросили, наконец, министра обороны Иванова сказать: чё он об этом обо всем думает?
Отвечая на вопрос корреспондента РИА Новости, министр обороны Иванов заявил что «последние несколько дней находился далеко от российской территории, высоко в горах, и о том, что произошло в Челябинске, не слышал». Конец цитаты. «Я думаю, что ничего очень серьезного там нет, — добавил Иванов. — Иначе я бы об этом обязательно узнал».
Остается пожелать министру Иванову, чтобы с ним и его близкими тоже не случилось ничего серьезного — в крайнем случае, что-нибудь легкое в этом же роде… Но каковы особенности атмосферы, господа? То верхним чутьем учуиваем связь Хельсинской группы со шпионским булыжником, а то — две недели никак не можем связаться с собственным министром Обороны, находящимся высоко в горах. Знаете что я вам скажу? Если мы срочно не поможем им наладить связь и не спустим на землю с горних высей, — лучше давайте заранее ампутируем нашим детям головы. Это легче, чем «учебный процесс» с изнасилованием, под руководством глуховатого министра Иванова и его главнокомандующего абонента, давно ушедшего от всех нас в зону недоступности.
Найти этого высочайшего абонента, оказывается, пытались и отдельные смельчаки из парламентской комиссии, расследующей обстоятельства трагедии в Беслане.
«К сожалению, за все шестнадцать месяцев вопросами ответственности президента за Беслан комиссия не занималась, — заявил в интервью «Новой газете» член комиссии, депутат от КПРФ Юрий Иванов. — Путин фигурировал в списке вызываемых целый год, но вдруг оттуда исчез». Конец цитаты. На вопрос корреспондента газеты, принимала ли комиссия решение о том, чтобы Путин выпал из списка вызываемых, депутат ответил: «Нет. И не обсуждала, просто его фамилия исчезла из списка».
Понимаете, чего бывает в начале третьего тысячелетия? Есть независимая парламентская комиссия по делу о гибели трехсот с лишним человек; в списке вызываемых свидетелей имеется фамилия президента страны, к которому в связи с этой массовой гибелью есть вопросы и, как сказано у Булгакова, «данные очень нехорошие». Я бы даже сказал, что это свидетель вполне ключевой — и надеюсь, что однажды, дай ему бог здоровья лучше, чем у Пиночета, г-н Путин показания по этому делу даст обязательно… И фамилия в списке найдется, и самого доставят.
А пока что — поживем еще в этом мистическом государстве, где фамилии свидетелей сами исчезают из списков парламентских комиссии. А с другой стороны, можно понять и комиссию: детей много, а президент один. Беречь надо — президента…
Закрытый для вопросов про Беслан, по другим вопросам Владимир Путин высказывается довольно откровенно. Иногда даже чересчур. Вот, например, как в минувший вторник он выразил свое отношение к необходимости соблюдать законы.
Путин: «Конечно же, мы должны работать по закону, по правилам в соответствии с имеющимися нормативами, нормами. Но мы с вами хорошо знаем, что есть такая форма забастовки и саботажа, которая так и называется — работать по правилам. И я вас прошу иметь в виду это обстоятельство…»
