— Есть такая штука, Светлана. Я считаю, что неприкосновенности не должно быть, этого кокона (замечательный образ, кстати говоря)… Его не должно быть ни у кого и ни над кем. Но в настоящее время, честно говоря, так сказать, концентрировать общественные усилия на деле «Мабетекс»… кажется мне, этот поезд ушел. Я не против того, чтобы Пал Палыч Бородин тоже поучаствовал, посидел бы на скамеечке рядом со всеми остальными, но это перестало быть актуальным. Масштабы… С приходом уже новой команды появились новые масштабы коррупции — и заниматься надо, как мне кажется, самыми болевыми точками. Всеми надо заниматься, но, во-первых, самыми болевыми. Надо заниматься теми точками, где коррупция срослась с верхушкой власти. А сейчас набраться огромного мужества и начать палить из всех орудий по Татьяне Борисовне… Это надо было делать в 99-м, 2000-м… мы этим занимались на ныне покойной телекомпании «НТВ».
Еще звоночек. Алло.
— Алло.
— Да, да, пожалуйста.
— Я хотел бы Вам задать один вопрос.
— Давайте.
— Вы говорили за Чечню, там, вот за отца Захария, похищенный был в 99-м году. Кто за него будет там выплачивать, или в какой суд подать? Потому что получается…
— Вопрос понятен… Я не знаю конкретно этого случая, тот ли это один из двух священников (там второй-то священник погиб, он был забит насмерть в ичкерийской госбезопасности). Поэтому, кто будет отвечать… я в данном случае просто не знаю, о ком именно Вы говорите. Страсбург работает. В отличие от наших судов, Страсбург работает реально. И Гаага работает помаленьку, но пока что на сербском направлении, но… крот истории роет медленно, как говорится.
Илья пишет: «Американцы — простаки и не доперли в свое время, что надо было тех журналистов, что написали про пытки в Гуантанамо, привлечь за разглашение гостайны, а не Пулицеровскую премию им давать». Речь тут о деле адвоката Кузнецова, о «разглашении тайны».
Не вдаваясь в дурацкие подробности этого дела, хочу обратить просто внимание на то, что с Родины уже бегут. Как в советские времена. Бегут, заметьте, приличные люди. Вот Дерипаска не бежит, генерал Патрушев не бежит, Герой России, Ульман где-то тут, полагаю. А вот Манана Асламазян уже не тут, Борис Кузнецов не тут, Фатима Тлисова не тут, журналистка… Гораздо менее заметно: не тут сотни тысяч бизнесменов, ученых, просто людей, многие уже не тут.
Я вообще предлагаю два кардинальных варианта на выбор в этой ситуации. Либо нам всем съехать, оставшимся тут еще… Оставить здесь только чекистов-особистов, они уже почкованием выделили из себя администрацию, пускай выделяют дальше — администрацию, милицию, адвокатов, владельцев банков и крупнейших компаний — и живут, надо им оставить сотню тысяч обслуживающего персонала, ну, там, для добычи нефти, на стол накрывать, и артистов. Артистов лучше сразу из числа членов «Единой России» — там, Надю Бабкину, Газманова… В общем, остальным съехать, потому что мы тут явно лишние на этом празднике жизни.
А второй кардинальный вариант: как-то им помочь очухаться и дать по шее — ласково, но очень твердо, желательно демократическим путем. Многие страны в мире пошли вторым вариантом, должен вам сказать.
Тут мы вот плавно подошли к теме выборов. Письмо от Родиона Князева: «Не считаете ли Вы, что в российской политике присутствует много бессмысленной оппозиции, точнее сказать, оппозиционеров, которые не могут, не хотят или просто боятся повлиять на политическую ситуацию?» Дальше у Родиона… Родион переходит на личности. Понимаете, конечно, тут я согласен. По поводу перехода на личности — у меня разные оценки по этим фигурам, Родион, а вот в принципе: оппозиционная партия, конечно, в классическом смысле — это партия, которая хочет прийти к власти. Не получить кусочек от администрации и потом его переваривать, не улучшить надпись на визитной карточке у себя, — а прийти к власти и изменить политику. В этом смысле надо констатировать, что эти партии в их сегодняшнем варианте не являются оппозицией. Ни «Яблоко», ни «СПС», ни «КПРФ». По поводу «КПРФ», так сказать, слава Богу, что не являются — ну, это уж мое личное мнение.
Так. «Если „Другая Россия“ — политическое движение, и вы хотите придти к власти, какой у вас может быть единый кандидат с Лимоновым?» — спрашивает Дмитрий. Многократно объяснялся по этому вопросу, Дмитрий. Общий с Лимоновым — например, Геращенко. Общий с Каспаровым — например, Буковский. Общий с Касьяновым — например, Касьянов. Любой кандидат, в чьей программе будет зафиксировано возвращение к твердому соблюдению закона и разделению властей, любой.
Давайте еще звонок послушаем. Алло.
— Алло, Виктор Анатольевич. Добрый вечер. Денис, Москва.
— Давайте.
— Виктор Анатольевич, вопрос по поводу олимпиады в Сочи. По всем показателям этот город не должен был выиграть этот конкурс, по логике вещей, но, тем не менее, произошло обратное. Я в недоумении. Хотелось бы узнать Ваш комментарий.
