-Разговор у меня к тебе есть, - бабушка Нина бережно налила в каждую чашку немного заварки и разбавила её кипятком. Её руки – морщинистые, покрытые какими-то коричневыми пятнышками, слегка подрагивали. - Это ведь ты у наших ребят заводила. Не делайте так больше, не надо. Вы маленькие еще, вам играть хочется, я понимаю. Но и ты пойми – я после работы прихожу домой, а отдохнуть не могу – окна все во двор выходят, а там вы кричите. А вчера вот еще кто-то стекла мне побил. Теперь совсем беда.
Ксюша не поднимала глаз от стола. Она вдруг поняла, что баба Нина не допускает даже мысли о том, что это именно они швыряли камни в окна.
-А то, что орала на вас – просите уж дуру старую. Не выдержала, разозлилась, и на вас, маленьких, злость сорвала. Ты пей чай, бери хлебушек. Заварка у меня вкусная, с шиповником.
Противный комок в горле никак не хотел сглатываться. Ксюша пригубила чай, оказавшийся вдруг на удивление вкусным, и осмелилась поднять глаза на бабу Нину. Та тонким-тонким слоем намазывала желтый маргарин на хлеб и молчала.
-Баб Нин, - сказала вдруг звенящим голосом Ксюша. - Мы больше не будем. Правда.
-Оксаночка, так дело же молодое, я понимаю, - отозвалась старушка, - вы бегайте, гуляйте, только вечером не шумите, пожалуйста. Ведь у нас в доме бабушек много, а вечером же никак не поспишь. Зимой-то оно легче, вы раньше угомоняетесь. Вот я пенсию получу, стекла поменяю, и хорошо будет, ладно.
-Баб Нин… Вам тяжело живется?
-Да почему же тяжело? Нормально живется, как и всем. Работаю еще, на что-то, видишь, и бабка годится. Внучок у меня есть, Сашенька. В Сызрани живет. Вот хочу накопить, в гости съездить, перед смертью на внука полюбоваться, понянчить.
Больше Ксюша терпеть не могла. Она судорожно сглотнула, поднялась на ноги и выдавила из себя: «Я пойду».
-Куда же ты? Подожди! – захлопотала баба Нина. – Сейчас вот у меня конфетки, я тебе дам и друзей своих угости. Не держите уж зла на меня.
В Ксюшину протянутую ладонь легли три ириски, старые, с потрепанными краями фантиков.
-Больше нету, - растерялась старушка, - вы уж поделитесь там как-нибудь.
-Баб Нин, - в голосе девочки зазвенели слезы вперемешку со злостью. - А зачем вы Шарика к велосипеду привязываете? Он же лапы об асфальт обдирает.
-Что ты, что ты! Я ж его привязываю только пока по дороге еду, чтоб под машину не попал. А там отвязываю сразу же. Зачем животное мучить? Он уж и так меня любит, далеко не убегает, жалеет.
Это стало последней каплей. Ксюша рывком выдохнула из себя воздух, сунула конфеты в карман, и бегом понеслась из квартиры.
Перепрыгивая через ступеньки, она неслась на улицу и чувствовала, как закипает внутри что-то противное, едкое, яростное. Очень хотелось кого-то убить. Или избить – до кровавых соплей, до глубоких ссадин.
Яркое солнце ослепило Ксюшу после полумрака подъезда. Она добежала до беседки, и тут ей на глаза попался ухмыляющийся Юра.
-Козел! – Завопила девочка и с налета опрокинула Юру на землю.
Он ничего не понял, но инстинктивно принялся защищаться. Они катались по земле, нанося друг другу удары и царапая кожу, и Ксюша чувствовала, как ярость внутри не уходит, а становится всё сильнее и сильнее.
-Сука! Урод! – кричала она, пытаясь впиться в Юркино лицо.
Наконец, их разняли. Дядя Ренат ухватил Ксюшу за обе руки и оттащил подальше. Юру держали непонятно откуда взявшиеся Миша и Коля.
-Что не поделили? – Посмеиваясь, спросил дядя Ренат, когда все немного успокоились.
-Ничего, - Ксюша сплюнула на асфальт выбитый зуб, вытерла кровь с губы, и добавила, обращаясь к Юре. - Иди отсюда, козел.
-Еще поговорим, - оскалился мальчик, подобрал оторванный в бою кусок футболки и пошел прочь.
Друзья сразу же обступили Ксюшу. Они не знали причину драки, но за Юрой не побежал никто.
-Что случилось? – осторожно спросила Даша.
-Идите к родокам, - мрачно ответила Ксения. - Надо скинуться и бабе Нине стекла новые вставить. И никаких шумных игр по вечерам. Все поняли?
Ребята переглянулись, пожали плечами, и поочередно кивнули.
Через пять минут во дворе уже никого не было.
Forvard. Play.
-Ладно, допустим, но какая связь?
-Самая прямая. Если бы я стала хорошей девочкой естественным путем, если бы мое сердце правда этого…
Она запнулась на полуслове и посмотрела на Джона.
-Ты скотина, - выдавила сквозь зубы, - ты нарочно, да?
-Что нарочно? – А вот теперь он точно смеялся.
-Ты нарочно заговорил об этом так. Как это у вас называется? Подвести к нужной мысли?
Джон расхохотался и через секунду она оказалась в его руках – беспомощная, сжатая, и даже не думающая сопротивляться. Он крепко ухватил ее подмышки, и изо всех сил дунул в лоб.
-Детка. Ты все знаешь сама. Все ответы здесь, - он кончиком пальца постучал по месту, куда только что дул. – Эта хорошая девочка – не ты. Можешь нарядить себя в платье с рюшками, можешь ходить на олимпиады и чистить зубы по десятку раз в день, но себя не обманешь. Это – не ты.
Ксюха вздохнула и обмякла в его руках. Он был прав, конечно. Но кто же знал, что все это так далеко зайдет?
