Нужно было посмотреть на ногу, но луч света от фонаря светил куда-то в сторону, да и поза была не слишком удобна для осмотра. А Анастасия Павловна и не думала успокаиваться.
-Давайте я схожу за мужиками, - отчаянно предложила Ксюха, и тут же поняла глупость своей идеи. Три часа туда, три часа обратно – и Анастасия Павловна еще шесть часов в одиночестве.
«Может быть, ее дотащить до них?»
Эта идея тоже была так себе: с таким весом на плечах Ксюха будет идти очень медленно. Да и сумеет ли она ее поднять – тоже вопрос…
Она окончательно растерялась, и прибегла к не раз проверенному ранее способу.
-Молчать, - рявкнула, слегка тряхнув Анастасию Павловну за плечи и отрывая ее от себя. – Мне нужно осмотреть вашу ногу.
Слезы не остановились, зато у Ксюши появилась возможность переложить фонарь поудобнее, стащить с ног Анастасии Павловны тряпку, и, наконец, увидеть, с чем они имеют дело.
Нога оказалась жутко расцарапанной, но, к счастью, не сломанной. Две из царапин были слишком глубокими – из них до сих пор потихоньку выделялась кровь. Остальные достаточно было обработать зеленкой.
-Почему вы идти-то не смогли? – Спросила Ксюха со злостью. – Водитель – здоровый кабан, помог бы.
-Я не могу на нее наступить, - прорыдала Анастасия Павловна, - растянула, наверное.
«Наверное».
Ксюха взяла фонарь и, не слушая протестующих всхлипываний, вернулась на дорогу. Похватила за лямку рюкзак, и пошла обратно. Едва луч света осветил Анастасию Павловну, как она перестала всхлипывать и уставилась на Ксюху со странной смесью надежды и страха во взгляде.
-Все будет нормально, - сквозь зубы сказала Ксюха, вынимая из рюкзака спальник и пакет с лекарствами. – Дождемся рассвета, и потихоньку пойдем в лагерь. Посидите немного, я дров соберу.
Она накрыла Анастасию Павловну спальником, забрала фонарь и принялась собирать сухие ветки. Почему-то сердце внутри стучало наббатом, и злость подступала к горлу. Она даже не могла понять, на что конкретно злится.
Через пятнадцать минут костер был разведен, раны на ноге промыты перекисью, и намазаны зеленкой. Анастасия Павловна безропотно сносила все процедуры – только морщилась иногда от боли. Наконец, дело дошло до глубоких порезов, и Ксюха наморщила лоб.
-Их надо зашить, - сказала она мрачно.
-Нет! – Анастасия Павловна дернула ногой, и вскрикнула от боли.
-Тогда шрамы останутся. Оно вам надо?
-Пускай останутся.
Ну, пускай – так пускай. Ксюха и их промыла, приложила сверху импровизированный тампон из бинта, и замотала сверху. От потери крови она явно не умрет, а остальное – ее личное дело. Не хочет – как хочет.
-Ксюша… - Анастасия Павловна замялась, и даже при свете фонаря было видно, как лицо ее залилось краской. – Ты не могла бы помочь мне… отойти.
Отойти?
В следующее мгновение Ксюха поняла, и покраснела тоже.
«Зашибись спасение прекрасной дамы» .
Она нагнулась, подхватила Анастасию Павловну подмышки, и с усилием подняла на ноги. На то, чтобы сделать несколько шагов, ушла не одна минута, и Ксюха поняла, почему водитель оставил ее здесь.
-Вы… справитесь? – Спросила она, помогая Асе зацепиться за стоящее в стороне дерево. Дождалась кивка, и, выключив фонарь, шагнула в темноту.
Из темноты доносились стоны боли и сосредоточенное сопение. Потом звук льющейся воды. И снова стоны.
Ксюха очень старалась не прислушиваться, но обостренное восприятие делало все за нее. Она понимала, что там происходит, и сердце ее почему-то затапливала нежность.
Вот она поднимается на ноги, стараясь опираться только на здоровую. Вот удобнее хватается за дерево. Вот пытается второй рукой натянуть на бедра спортивные брюки.
-Ксюш… - услышала она отчаянное. – Я не…
В этот раз она поняла сразу. Подошла, не включая фонаря, и, просунув пальцы под резинку, натянула штаны. Сразу – не мешкая – обняла Анастасию Павловну за талию, и помогла вернуться к костру.
Среди высыпавшихся из грузовика продуктов пригодными в пищу без готовки оказались только плитки шоколада. Они съели по одной, запивая водой из бутылки, и, притихшие, замерли у костра. Анастасия Павловна куталась в спальник – ее била дрожь. Ксюха старалась на нее не смотреть.
-Поспали бы вы, - сказала она вдруг, - до рассвета далеко еще.
-Мне почему-то до сих пор очень страшно, - ответила Анастасия Павловна, - знаю, что больше не одна, но все равно боюсь.
-Это стресс из вас выходит. Ничего, оклемаетесь. Может, утром удастся какую-нибудь машину остановить – тогда прямо до Краснодара поедем.
Анастасия Павловна странно на нее посмотрела, но ничего не сказала. Так они и сидели – молча, вглядываясь в костер, и думая каждая о чем-то своем.
Уже начало светать, когда Анастасия Павловна наконец заснула. Ксюха долго смотрела на нее, спящую, прежде чем сесть ближе и со вздохом обнять за плечи. Горячее дыхание обожгло ее шею.
«Ну что, детка? История повторяется, так? Только на этот раз это, кажется, не слишком платонически?».
