Мика умиленно улыбался мне в ответ, и даже отвечать не стал. Только улыбка становилась все шире и шире, а в финале моего монолога о прекрасном он сдержанно хмыкнул. И невозмутимо сунул мне под нос запечатанный бумажный конверт, на который я подозрительно сморщила нос:
- Это завещание?
- Если бы я его писал, непременно оставил бы тебе все свои трусы. Определенно. Но смею тебя разочаровать, это всего лишь от твоего младшего брата.
- Так ты за этим сюда пришел? - догадалась я, забирая пакет. - Так бы сразу и сказал, а не корчил из себя Тони Старка. Надеюсь, ты внутрь не заглядывал?
- Нужно мне было еще вскрывать конверт и читать ваши детские переписки... - хмыкнул Блондин, отступая назад. В принципе, свою миссию он выполнил, я не удивляюсь, что он стремится ретироваться отсюда побыстрее.
- Спасибо, что сохранил и отдал, - просто сказала я, прижимая конверт к груди. Надо было побыстрее сворачивать разговор, пока нас окончательно и бесповоротно - от радости встречи, видимо, - не понесло в язвительность и издевки.
Уверена, потом мы оба будем жалеть о сказанных словах.
- Ежедневник.
- Что? - не поняла я.
- Ежедневник не забудь. На автомате.
Мика кивнул в сторону моей записной книжки, которую я в порыве забросила на крышу кофейного аппарата. Вот черт! И правда - едва не забыла.
- Я бы не забыла, - пробормотала я, неожиданно смутившись, цапнула ежедневник вместе с пакетом подмышку, прихватила кофе - и позорно сбежала под прикрытие кафедры. Насмешек и шпилек вслед не послышалось, и на том спасибо. Хоть за это я была Каллахену благодарна. Не хотелось бы швырять в него свежеприготовленный кофе, ну правда же.
Конверт я вскрыла сразу же. Да и содержимое меня не сказать чтобы удивило: распечатанная на принтере фотография какого-то стриптизера... с наклеенной поверх головой Каллахена. Ничего особенного - Стивен у меня любит дурачиться. Подозреваю, он перестанет напоминать мне об этом лете к старости. И то из-за приступа маразма или склероза.
Н-да...
Я постучала ногтем по приклеенной голове вечного соперника и ухмыльнулась. Судя по всему, мы остались прежними, и это хорошо. Меня посетила шальная мысль, что если Мика начнет искренне и тепло улыбаться всем, число его поклонниц увеличится в геометрической прогрессии. И сильно увеличится, честно говоря.
Надеюсь, в этом году мы будем встречаться намного реже. У меня была полная занятость у мадам, а Каллахен должен работать над дипломом. Это наш последний год под одной крышей.
Только радует ли меня эта радужная перспектива?
Год пролетит быстро, и я ведь не буду потом жалеть, что так ничего и не сделала? Буду ли потом вспоминать лето в Сан-Франциско, или уже к Рождеству забуду об этом как о кошмарном сне? У меня даже и загара толком не осталось - как бледная поганка, вампир бы испугался. Красавица, как ни крути. У меня большая часть сокурсников хвастаются бронзовыми коленками друг перед другом, а мне остается лишь носить джинсы, чтобы не позориться. Вот такое у меня всегда лето и бывает.
- Ты счастлив, мелкий? Чего ты хотел этим добиться?
Я не утерпела и позвонила Стивену, как только освободилась, еще на лестнице. Младший брат в голос загоготал в трубку, мне пришлось фыркнуть в ответ.
- Так и знал, что ты мне позвонишь. Как тебе мой... коллаж?
- Эффектно, но не стоило просить нашего баскетбольного гения заниматься бесплатной доставкой. Ты же знаешь, он потом тебя с потрохами съест.
- Нет-нет. Это он тебя с потрохами съест, - хмыкнул Стив.
- Клыки поломает, - привычно отозвалась я, преодолевая последний лестничный пролет.
- Конечно, поломает, - поддакнул младший. - Кто еще, если не ты? У нас еще тот журнал остался...
Я едва не протаранила лбом входную дверь.
- Что? - мне понадобилось секунды три, чтобы собрать волю в кулак и не сорваться в фальцет.
- Пока-пока, сестричка, приятно было поболтать, - ухмыльнулся Стивен... и повесил трубку!
- Ах ты!
Мне оставалось только и выругаться в бессильной злобе на несчастный аппарат в руке, вздохнуть и убрать телефон в карман. Не перезванивать же брату? Это будет выглядеть очень глупо. Как, впрочем, и идея Стивена шантажировать меня тем журналом с нашей совместной фотографией. Я была уверена, что ничего плохого младший не хочет, но...
Как же это все раздражало. Взять бы и придушить голыми руками, но увы, все портил тот факт, что младший брат был на тысячу километров дальше. Вообще именно это и спасало беднягу от неминуемой расплаты. Мне хотелось забыть это лето, вычеркнуть его из жизни. Навсегда.
Поэтому я села в машину, глубоко вздохнула - и поехала в парикмахерский салон.
Не думаю, что когда-либо еще вернусь к этому цвету волос. Они слишком о многом мне напоминают. О запахе миндаля, о комнате с воздушными шторами, которая была словно наш маленький мир, и о самом городе, где никто никого не знал, и можно было не притворяться. Или притворяться, но совсем чуть-чуть. И за эти воспоминания я ненавидела себя больше всего на свете.
Потому что никуда не могла от них деться.
Утро встретило меня ярким солнцем, бьющим точно в глаза, трезвоном будильника и легким похмельем.
