Я едва не плакала. Позабыв о том, что она вроде как на меня еще обижена, Сьюз бросила вещи на пол и принялась деловито копаться в моей необьятной сумке. Куда мог деться мой ежедневник? Куда я могла его засунуть и забыть?
- Может ты его на кафедре оставила? - логично предположила подруга, откладывая сумку в сторону.
- Сегодня я там не была, а вечером еще держала ежедневник в руках, точно помню... - растеряно пробормотала я, окидывая взглядом комнату. Такое ощущение, что по вещам монгольские захватчики прошлись, представляю, как удивилась чистоплотная Сьюзен. - Я труп. Там все мои записи и контакты для кафедры, как это восстановить?
- Уже начало пятого, ты не в смене сегодня? - внезапно уточнила подруга, мельком глянув на часы.
- Смена, точно! - рявкнула я, подскакивая с кровати и хватая сумку. - Забыла!
Черт. Я должна быть в "Саванне" в половину, и уже не успеваю вовремя. Пробормотав что-то про уборку, я рванула к выходу, на ходу застегивая молнию толстовки. Сьюз сочувственно попросила быть осторожней на дороге и пообещала поискать ежедневник, пока меня не будет, и обязательно позвонит, если отыщет его.
Прошла целая неделя с тех пор, как Лисенку запретили участвовать в тренировках команды, и на этом конфронтация и завершилась. То ли Каллахен ждал ответных действий, то ли на самом деле потерял интерес к нам обоим. Это было странно и немножко... непривычно.
За смену мне позвонила только Мелисса - уточнить, приеду ли я домой и заказывать ли пиццу. Учитывая то, что Ник почему-то продолжал топтаться на фазе цветочных платонических отношений, сегодня вечером я опять проведу в привычной компании в общежитии. Быть может, просто позвонить Рыжему и поставить перед фактом? А то такими темпами мы до чего-то более конкретного доберемся как раз к Рождеству, а уже октябрь за окном!
Да и погода что-то не радовала. Дожди еще не пошли, но все равно на улице было очень сыро - осень словно напоминала о том, что в этом штате она есть. Осень... чтоб ее.
Первое, что я увидела, выйдя на парковку - свой ежедневник на крыше "Жука". Потом - Астон Мартин, длинные ноги, бейсболку и мерцающий экран АйПада в руках.
Мика.
По спине мурашки побежали. И явно, что не от холода.
- Откуда он у тебя? - в лоб спросила я. Здороваться я не стала из принципа. Обойдется.
- Я тут чуть корни не пустил, пока дождался, - проворчал Каллахен, поднимая глаза от экрана нетбука. - Ты такая медлительная. Черепаха и то быстрей.
Я проигнорировала шпильку и только протянула руку к ежедневнику, как он уже оказался в чужих руках. Наивно было предполагать, что он вернется ко мне просто так, за просто "спасибо". Мне пришлось лишь вздохнуть - и наконец-то посмотреть на Каллахена прямо, привычно снизу-вверх. В эти зеленые глаза, на ироничный изгиб губ, знакомый прищур и постараться не утонуть. Потому что это - Мика Каллахен. Моя персональная головная боль, которую придушить хочется голыми руками.
Последнее я озвучила вслух, скорчив брезгливую мордашку. Блондин оживился, расплылся в улыбке и мгновенно подставил шею для собственно, процесса удушения. И даже пообещал не сильно дергаться и хрипеть.
- Ну тебя, дурак, - отмахнулась я, толкнув его ладошкой в плечо. Мика тихо усмехнулся, положил планшет с моим ежедневником на крышу своей машины и, подперев задом капот, презентовал мне тягучий взгляд из-под козырька бейсболки.
- Где ты его нашел? - повторно уточнила я.
Что-то мне это напоминает. Парковка у "Саванны", поздний вечер и наши две машины рядом... Почти как летом. Только сейчас Мика вряд ли предложит мне полететь на две недели в Сан-Франциско, как ни крути.
- Ты лучше вспомни, где ты его потеряла, - отозвался Блондин.
- Да, я растяпа, знаю. Ты мне уже миллиард раз говорил, ничего нового, - поморщилась я, подпирая задом бок своей машины напротив него. - Потеряла и потеряла. У нас все по старой схеме? Услуга за услугу?
- Ты такая злопамятная.
Каллахен улыбался так, как мог улыбаться только он, когда рядом никого нет. Только почему раньше он мне так не улыбался? Или это Сан-Франциско немного поменяло его отношение... ко мне?
Сердце превысило лимит ударов раза в два. Дурак ты, Блондин. Со своими внезапными улыбками и смеющимися глазами. Интересно, спасает ли меня то, что сейчас темно и свет только от фонарей у заднего выхода?
- Зачем ты отказал Нику в тренировках?
- Кому? - удивленно уточнил Мика, приподнимая брови. Он издевается?
- Рыжему.
- Ах, ему, - закивал он, заулыбавшись. И, постучав себя пальцем по козырьку, хмыкнул: - Я не отказал. Я просто сказал, что лишняя нагрузка на команду в его лице нам не нужна. У нас окружные на носу, надо готовиться. Зачем нам лишний игрок даже на запасных, который все равно до Рождества уже вернется в свой университет?
- Умеешь же красиво врать, - похвалила я, сложив руки на груди. - Убедительно.
- То есть ты гнусно полагаешь, что я специально это сделал?
- Конечно.
- Попробуй доказать, - Мика с ехидной улыбкой развел руки.
- Зачем мне это кому-то доказывать? Мне хватает того, что я знаю, какая ты зараза на самом деле. Эгоистичная, мелочная и чрезмерно самолюбивая.
