— Эгоист, — не утерпела от шпильки я. — Вечно только о себе и думаешь. Или о том, что о тебе скажут другие. Нельзя так относиться к окружающим, как ты это всегда делаешь. Знаешь, как это называется? Моральное уродство. Ты хоть раз о других подумал? О девушках, которых ты меняешь как носки, уж прости за сравнение; о девушке, с которой ты развлекаешься в собственной машине, и о том, нравится ли ей потом чувствовать себя использованной? Ведь ты же поиграл и все, надоело. Или хотя бы о том, что у каждого человека есть эмоции и голова на плечах, и собственное мнение о тебе самом? — я говорила едко, но спокойным голосом, что на самом деле ударяло по самолюбию больше, чем истеричные крики. Я рубила правду, и это наверняка было не очень приятно. Я никогда не говорила это ему в лицо. Никогда раньше.
— Ты уже так разбираешься в людях? — у Мики брови встали домиком, он с щелчком захлопнул ноутбук и так зло глянул на меня, что я с трудом удержалась, чтобы не отвернуться. — В свои несчастные двадцать?!
Ну вот, начинается переход на личности.
— Мне двадцать один! — отрезала я.
— Да неужели? Напомнить твою дату рождения на правах? Не надо мне тут нотации читать, что правильно, а что нет. Это не твое дело.
— А что ты сделаешь? — вскинулась я.
— То, что девушкам вроде тебя обычно не нравится… — усмехнулся он холодно.
— Хочешь получить пинка под зад? — огрызнулась я. — Мы не в университете, Каллахен. Здесь у нас равные права. Так что засовывай свое эго себе в задницу и заткнись, — я ткнула в его сторону пальцем. — Иначе я тебе такое устрою при выходе за эту дверь, что ты навсегда забудешь о будущем посте вице-президента…
Мне видимо повезло, что у Блондина железные нервы. Иначе я бы уже давно вылетела из этой кровати и проклинала свой язык. Мика же просто показал мне средний палец, хотя в глазах его плескалось такое раздражение, что я не выдержала и отвела взгляд, уставившись в окно. Я не люблю ругаться, если честно, но сейчас, когда Блондин получил шикарный удар ниже пояса, я не смогла не праздновать эту маленькую и ничтожную победу. Откинувшись на подушку, я вновь прикрыла глаза. Ничего у нас не выйдет. Надо было плюнуть на все и не соглашаться, пусть он поехал с той же Кэссиди, она его и так готова с ног до головы облизывать. Нашел кого взять… Дурак.
— С такими настроениями у нас ничего не получится, — практически себе под нос вздохнул Каллахен. Я услышала, как скрипнул стул — видимо, Блондин откинулся на спинку и качается, размышляя практически о том же.
— Я тебе это давно говорила, — отозвалась я. Голос прозвучал устало, хотя хотела бы, чтобы в нем все еще была издевка, но я так вымоталась морально, что поддерживать статус стервы не было возможности. — У нас есть только один реальный вариант.
— Знаю. Нам придется забыть об университете.
— Вообще-то я имела в виду мой отъезд, — пояснила я. — Скажешь, что я тебе изменила с каким-то жарким парнем в клубе, и мы расстались… И не надо опять тут лезть со своим эго и амбициями!
— И не собирался, отстань. Ты теперь чуть что — будешь вопить об эгоизме? — ухмыльнулся Мика. Пятиминутное молчание успокоило нервы нам обоим, судя по всему. Мой голос стал равнодушнее, а его — насмешливее. Иногда я удивляюсь, как быстро мы можем остывать и менять тему, находясь рядом.
— Именно.
— Мы должны найти общий язык на эту неделю, у нас нет выбора, Джейсон, — он опять продолжил гнуть старую палку, а я поморщилась. Понятное дело, это по большей части необходимо именно ему.
— Главное, чтобы это был не твой язык, Каллахен.
— Ты можешь хоть пять минут побыть серьезной? — не выдержал Мика. Наверняка еще и глаза закатил.
— С тобой? Серьезной? — рассмеялась я, закрыв глаза руками. — Иди в душ, Блондин. Нам пора спускаться на ужин. Если твой папа не слышал этих воплей, считай, нам повезло.
— Так что мы решили?
— Перемирие, окей. За каждую осечку будешь танцевать мне стриптиз, — усмехнулась я, наблюдая краем глаза, как Мика, спохватившись, отправился копаться в своем чемодане. Услышав про стриптиз, он состроил смешную мордашку, скривился и сообщил с ехидством:
— Да я лучше гориллу поцелую.
Я улыбнулась и покачала головой. Каллахена могила исправит.
