— Если ты можешь кофе хоть зернами есть, я растущий организм… — проворчал Блондин, открывая холодильник и созерцая его содержимое. — Я вижу яйца, бекон и сыр, — он обернулся ко мне. Я увидела это только потому, что экран телевизора был рядом с холодильником, и недоуменно покосилась на него. Взгляд у Мики был красноречивей некуда. Даже слова были не нужны.
— Ты что, яичницу приготовить не в силах? — удивилась я, едва рот не открыв от удивления. Хотя… чего я ожидала от маменькиного сыночка?
— У меня и возможности попробовать никогда и не было, — просто ответил Мика, пожимая плечами.
— Пробовать никогда не поздно, — хмыкнула я в ответ, сложив руки на груди и слегка улыбаясь. — Ничего сложного в этом нет.
Каллахен фыркнул, достал из холодильника все вышеозначенное и с таким неподдельным недоумением уставился на яйца и бекон, что меня смех разобрал.
— А ты еще бесишься, как мартовский кот, когда тебя “маменькиным сынком” называют… — с трудом сдерживая смех, я поднялась из-за стола и направилась к нему, держа в одной руке кружку с кофе. — Как ты еще один выживаешь?
— Я завтракаю в пекарне под домом, — отозвался Мика сконфужено, рассматривая кафельный пол. — Мне лень тратить время.
— Ладно, только не мешайся, — я отпихнула его в сторону от холодильника. — С меня завтрак, а ты потом отвезешь меня в центр. Хочу посмотреть на Японский сад и на Золотые Ворота. И на Алькатрас.
— А в Кастро не хочешь? — расплылся в улыбке Каллахен, занимая мое место за столом.
— Если только посмотреть, как ты там будешь соблазнять какого-нибудь гея, как хотел вчера, — хмыкнула я, шныряя по полкам в поисках сковородки и приборов. Мика развил эту тему, добавив в повествование и меня, которой тоже стоит поискать себе подружку именно в этом известном районе Сан-Франциско. Интересно, что известнее — Чайнатаун или Кастро?
Пока он бурно фантазировал о том, как однополая любовь прекрасна, улыбаясь во весь рот, я отыскала на полках все, что мне было необходимо. Вскоре будущий омлет уже шипел под крышкой на плите. А я вернулась к своему кофе, подперев задом разделочный столик рядом с плитой.
— Могу вместо скучных достопримечательностей взять тебя с собой на игру. Там будет много общительного народа, обещаю, — предложил Мика, завершив повествование о красотах Кастро. — Если хочешь, конечно.
— О чем это ты? — переспросила я, одним глазом продолжая смотреть мультики на экране.
— Да я вчера проезжал мимо одной из баскетбольных площадок, когда по городу крутился… Меня ребята сегодня позвали поиграть, можешь поехать со мной, если хочешь.
— Когда ты успел? — удивилась я, отвернувшись от экрана. — Ты же мне говорил про блондинку с блеском для губ… — я наморщила лоб, вспоминая вчерашний разговор.
— Так я ее там и увидел. Это видимо одна из университетских площадок, там одни студенты. Ты не забыла про мою яичницу?
— Не забыла, еще рано. Ты меня зовешь, чтобы я спасала твою задницу от этой блондинки, когда будешь окучивать вторую?
— Детка, ты совсем не знаешь подобных блондинок… — осклабился Каллахен, закинув руки за голову и слегка покачиваясь на стуле. — Сцены ревности доступны только умным девочкам. Мы же вчера это обсуждали.
— Фу, какой ты коварный сукин сын, — хмыкнула я, поднимая крышку сковородки и оценивая состояние завтрака для безруких баскетболистов. — Цианида тебе, что ли туда насыпать?
— Мне с тобой в коварности не сравниться. Я отлично помню как еще в школе ты мне сорвала свидание с президентом клуба гимнастов. Не открещивайся, я знаю что это твоих рук дело. Я так хотел проверить гимнасток на прочность, — рассмеялся Мика. — А ты мне весь труд в компостную яму отправила. И не жалко было денег на ту стриптизершу?
— Не было ничего, — наиграно удивилась я, выключая плиту и перекладывая содержимое сковородки в тарелку.
Я сама смутно помнила школьные годы, признаться честно. Но стриптизерша напомнила мне тот случай, когда Каллахен, прикинувшись овечкой, пытался соблазнить одну из гимнасток, милую и, по-моему, еще никем не тронутую девушку. Во мне взыграла женская солидарность, и я заплатила денег стриптизерше, которая и испортила свидание.
— Я не злопамятный, но ту крепкую пощечину никогда не забуду, — пожал плечами Мика, поднимаясь из-за стола и забирая у меня тарелку. — Спасибо, — просто сказал он, но мне и этого было достаточно. Я настолько редко слышала слова благодарности из его уст, что сейчас это было приятнее даже длинной речи в стихах и с танцами. Я лишь кивнула в ответ и стала закидывать посуду в машинку, налив себе вторую кружку кофе.
— Так ты поедешь со мной, или тебя отвезти к Алькатрасу? — спросил Блондин, с аппетитом накинувшись на завтрак. Я с умилением глядела на эту картину, чувствуя себя мамочкой при великовозрастном сыночке.
— Подумаю, — отозвалась я неопределенно, садясь за стол напротив.
Завтрак прошел под детские мультики, после чего перспектива бродить по городу в одиночестве приобрела в моей голове зловещий оттенок, и я согласилась поехать на площадку.
