— У тебя есть секретное оружие, я смотрю. Эй-эй! Не смей мне так улыбаться, у меня нет ни кофе, ни пирожных! Вот, хочешь жвачку? Ну вот, теперь мне придется покупать тебе кофе и пирожное. Зачем вот так улыбаться раньше времени? Ты же знаешь, у тебя чудесная улыбка.
— И ты говоришь, что ты не сторонник методов моего друга? — я пригрозила ему пальчиком.
— А это похоже на методику Мики? — Ник вопросительно приподнял светлые брови. Удивленный Лисенок — очаровательное зрелище! Так и хотелось щелкнуть его по носу, но пришлось сдержаться. — Я же не виноват, что мне нравится твоя улыбка. Уверен, что тебе многие об этом говорят. Серьезно, улыбайся вот так почаще, а потом зови на помощь, чтобы отбиться от толпы кавалеров.
— От одной хилой улыбочки — и толпа? А вы склонны к максимализму, сэр, — ухмыльнулась я. Воображение нарисовало милую картиночку: бегающего с лопатой Ника и отгоняющего от меня с воплями “кыш, противный!” толпу полуголых мужиков. Для общей картины у него были такие рыжие ушки на голове, так что теперь Лисенок походил на японского фаната манги и аниме. Ну и фантазия у меня…
— Никакого максимализма — чистая констатация фактов, — улыбнулся тот, взъерошив золотистые волосы рукой.
— Так куда мы поедем? В парк или поужинать?
— И в парк, и поужинать. В этом месте шикарная иллюминация, как стемнеет, и есть где перекусить, — отозвался Ник.
— Душу продам за еду!
— И кто из нас максималист? — хмыкнул Лисенок.
— А кто в кофейне съел целую тарелку профитролей и не поморщился? Я смогла стащить одну, и то гнусным обманом, — напомнила я.
Общаться с ним, и общаться с Каллахеном — небо и земля. Разговор с Микой, даже самый невинный, о погоде, всегда постепенно переходит на личности и многочисленные шпильки. А с Ником даже они проскакивают в такой шутливой форме, что даже его монолог о моем “расизме” вызывал один смех. Подобные слова из уст Мики мгновенно перешли бы в хорошую такую склоку…
Почему все так все сложно?
Почему я не могу нормально общаться с Блондином сейчас, когда между нами, в принципе, больше нет такого соперничества? Я согласна, что в университете из нас всегда лезла всякая дурь, и мы оба красовались перед окружающими, тем самым теша собственное самолюбие… Но тут? Мы же неплохо общаемся, но потом как будто срабатывает спусковой крючок — и все летит к чертям собачьим.
И главное — я понять не могу, чья в этом вина? Моя, его или нас обоих?
С Ником легко и как-то все само собой получается. Вот мы приехали в парк, и он взял меня за руку: все естественно и обычно, и в этом жесте нет ничего особенного. В парке много людей, и он боялся, что я могу потеряться в такой толпе. Мы улыбались друг другу, я показывала ему пальцем на особо красивые деревья, увешанные светящимися гирляндами. Атмосфера какая-то Рождественская, хотя на улице лето и хотелось думать о купании и вкусных фруктовых коктейлях. С Лисенком спокойно и тихо — он по натуре флегматик, с ним я просто отдыхаю всей душой. Я привыкла к тем всплескам эмоций, что обычно сопровождают мое общение со многими друзьями, не секрет, у меня очень скверный характер. Но в умиротворение Ника я завернулась как в теплый плед, и мне так же спокойно, как и ему. Он даже не Лисенок, он такой большой пушистый котяра, который любит нежиться в кресле перед камином, щуриться от огня и мурлыкать. А мне хочется сидеть рядом с ним и так же смотреть на огонь. Хотя я и не люблю огонь… даже внутри самой себя.
Как мне оставить Лисенка в своей жизни подольше, не прибегая к радикальным мерам?
— Я смотрю, блудная дочь вернулась?
— Давно ты дома? — я задумчиво изучила настенные часы позади себя и полезла в холодильник. Помню, с утра там были две огромные бутылки сока, и намеревалась нагло опустошить одну из них хотя бы наполовину. Каллахен вопросительно посмотрел на меня, как и вчера ночью сидя на крышке стола, когда мы ходили купаться.
Одним глазом он смотрел какой-то сериал по телевизору, параллельно уничтожая огромную пиццу, с которой, похоже, намеревался справиться в одиночку.
— С полчаса. Ты же сказала, что до полуночи можно не появляться, а я послушный мальчик, — пожал он плечами, отхватив за один укус половинку отрезанной порции пиццы. — Как рыжий?
— Он не рыжий — это раз. И это не твое дело, — усмехнулась я, наливая сок в высокий бокал из темного стекла.
— Я сказал Джес и папе, что ты отправилась развлекаться с девчонками из компании наших новых друзей, — сообщил мне Блондин, видимо, согласившись с тем, что мои дела с Ником не его забота, что было вполне логично. Однако я жестоко ошиблась: просто спустя несколько секунд на кухне материализовалась Джес, которую Мика увидел в коридоре. Девушка щелкнула меня ноготком по уху, зайдя со спины. Миссис Каллахен я увидела только тогда и едва не подскочила на месте от неожиданности. Джес звонко рассмеялась, я шутливо схватилась за сердце и улыбнулась в ответ.
