После самбуки с Аароном я уже мало что помнила, и это несколько пугало. Надеюсь, я лишнего не наговорила в алкогольном угаре, а то я потом еще год от Мики и его брюзжания не отвяжусь. У меня было смутное подозрение, что ассистентом мадам Жюстин мне уже не быть, если наш план сорвется. Особенно, если в этом буду исключительно я виновата. Вредный и мстительный Блондин меня потом до самой старости преследовать станет.
— Жалкое зрелище, — сообщил заглянувший в комнату Мика. Он так и остался в дверях, глядя на меня через всю комнату. Наверное, он имел в виду тот факт, что я обнималась с балконной дверью словно с последним пристанищем. Сейчас заодно и узнаем, стоит ли мне писать заявление о переводе в другой университет. Это все равно меня не спасет, но…
— Отстань, — отозвалась я, обернувшись на Блондина. — Плохо мне.
— Знаю. Я пытался тебя оттащить от абсента…
— Абсе…? — у просто меня глаза на лоб полезли. — Скорую не вызывали?
Я планировала в ближайшие пять минут получить инфаркт и инсульт одновременно. Мика насмешливо ответил, что собирался вызывать бригаду из психиатрической больницы и заодно звонить в местное общество анонимных алкоголиков.
— Было ужасно? — наконец, решилась спросить я.
— Ты о чем?
— Ну, я мало что помню после самбуки с твоим отцом…
Точнее было сказать, что вообще ничего. Но мне случалось так же напиваться раньше, и я не настолько неуправляема и глупа даже в состоянии алкогольного опьянения. Никакого случайного и потом забытого секса, например, за мной не числилось. Пьяная я вполне четко знает, что можно, а что — нет. Хотя бы абстрактно.
— Все нормально, — отозвался Каллахен, потерев подбородок. — Папа чуть не умер от восторга, когда вы с Джес пели в караоке и даже танцевали…
Представив эту картину в красках, я громко застонала, схватившись за косяк двери. За что мне такое?
Мика громко хмыкнул, невозмутимо пожал плечами, когда я обернулась на него. У меня уши горели от стыда, стоило мне только подумать о своих бесчинствах. Пожалуй, это хуже публичного признания.
— Джес уже хихикает на кухне, вспоминая как вы пытались сделать барбекю и утопили гриль в океане.
— Боже ж ты мой… — простонала я обреченно, продолжая цепляться за дверь. — Не выйду из этой комнаты еще лет сто. Тихо и мирно тут погибну во цвете лет, мучаясь похмельем и чувством стыда…
— Джес кстати еще просила передать, что в два часа приедет такси. У вас, кажется, запись к парикмахеру, если я правильно понял ее утренний речитатив. У тебя есть полтора часа, чтобы перестать умирать и не выглядеть как тень отца Гамлета. Я как раз шел тебя будить.
— Как хорошо, что я проснулась раньше. Наверняка твои способы поднимания с кровати мне бы не понравились.
— Твоя зеленая физиономия вечером не очень благоприятно скажется на моем будущем, — невозмутимо продолжил Мика, проходя в комнату. — Ты и так цветом на Шрека походишь. Для начала — душ. Идем. А то не дело обнимать дверь…
Блондин проворно цапнул меня за руку и потянул из комнаты. Мне, еще толком не проснувшейся, пришлось безмолвно идти за ним, стараясь не споткнуться.
— Давай быстрей, — бросил Мика через плечо, запихнув меня в ванную комнату и захлопнув дверь за спиной. Сам он остался в коридоре.
— Раскомандовался, — огрызнулась я, щелкая дверным замком. Уже открывая дверь душевой кабины, опомнилась и хлопнула себя по лбу. — А переодеться?! — вопросила я громко, обернувшись. За дверью Мика громко высказался по поводу моей нерасторопности, но мне было не до обид. — Ты мне предлагаешь без одежды до комнаты дефиле устраивать? — фыркнула я.
— Побереги мои нервы. Если я такое увижу, меня вместо тебя скорая увезет, — отозвался Каллахен хмуро. — Возьми любую чистую футболку, мы это как-нибудь оба переживем.
Махнув рукой, я влезла в душ. Спорить с Каллахеном — пустая трата времени и сил. Футболка так футболка, мне все равно.
Прохладная вода и правда помогла. Мне стало полегче и морально, и физически. Голова по-прежнему гудела и в висках ломило, но чувствовала я себя намного бодрее, чем десятью минутами ранее. Вытирая влажные волосы перед зеркалом, я окинула взглядом ванную. Сразу захотелось нервно засмеяться: единственной футболкой на сушилке была ненавистная “Born to be wild”. Или это у Блондина извращенное чувство юмора, либо у жизни как таковой.
Выбора у меня не было. Скрипя зубами, я натянула злополучную футболку. Если на Мике она всегда сидела свободно, то я в ней вообще могла жить. Я могла носить ее как платье, ей богу. Улыбнувшись, я прикоснулась к надписи, смяла под пальцами темно-синюю ткань. Даже вчера вытащенная из стиральной машинки, для меня она пахла Каллахеном. Быть может, это просто игра в ассоциации, кто знает. Понятия не имею, как по-настоящему пахнет Мика, хотя мне и было любопытно. А без причины ткнуться носом ему в шею я считала ниже моего достоинства. Или это уже стало вопросом принципиальности, кто знает…
— Чего ты там копаешься? — проворчал Мика из-за двери. Тюремщик. Мне осталось только принять позу покорности, надеть кандалы и встать на колени.
