Борох неторопливо потягивал горячее вино из простого оловянного кубка и рассматривал гостью. Леди изящно присела на краешек скамьи, мило улыбнулась, но её красота и старательно демонстрируемая почтительность ни малейшего воздействия на старика не оказывали. Он лучше прочих знал, что из себя представляет леди Танжери и сейчас намеревался воспользоваться не её блистательной внешностью, а кое-чем другим.
Если у этой женщины достанет благоразумия сделать правильный выбор.
— Зря я, пожалуй, согласился на эту прогулку, — он осторожно поставил кубок и привычно сцепил сухие пальцы. — В моем возрасте куда пристойней сидеть у камина, не так ли?
— Я молода, отец мой, но тоже не люблю ветра, солёную воду и качающуюся палубу, — улыбнулась Дилана. — Но долг перед Империей…
— Ах да, долг, это верно, — кивнул жрец. — Я не устаю удивляться, как многое можно объяснить стремлением исполнить свой долг.
От жаровни, установленной в оббитом медью углу каюты, шли волны приятного тепла, но Дилана ощутила, как по спине пробежала морозная волна. Вряд ли Борох пригласил её сюда лишь для того, чтобы пожаловаться на невзгоды морского путешествия. В памяти всплыл разговор с Императором… «Он не должен вернуться, и эту задачу я поручаю тебе» — так сказал Его Величество. А она уже упустила пару более или менее удачных моментов, не обещавших шанса уцелеть, но дававших надежду выполнить приказ. В искусно скрытом от посторонних глаз кармашке на поясе и сейчас пряталась крошечная склянка с ядом, способным убить даже лучшего из магов.
Или ударить «стрелой мрака»? Вот прямо сейчас, когда старик не ожидает нападения. Дилана внимательно пробежала взглядом по сморщенной фигуре старика и мысленно покачала головой. Да, Борох выглядит расслабленным и умиротворенным, немного усталым — как и все на этом корабле. Но пальцы его сейчас готовы к действию, заподозри он угрозу хоть на миг — атакует первым, без тени сомнения или сожаления. Не успеть.
— Я давно присматриваюсь к тебе, дочь моя, — Борох, как обычно, не смотрел на собеседника, но создавалось впечатление, что его глаза, скрытые сейчас под капюшоном мантии, улавливают не только движения, но и намеки на них. — Ты всегда была верной слугой… Империи, что бы там ни говорили злопыхатели.
Пауза не ускользнула от внимания Диланы и она поняла, что стояло за этой короткой запинкой. Борох никогда не высказывал, хоть бы и в виде намёка, мысль о том, что на троне Гурана он смотрелся бы куда лучше нынешнего Императора, но имеющий хоть каплю разума признает — кресло Верховного жреца высоко, но не на самой вершине. Император понимает, что Юрай, собравший под своей рукой немалые силы, вполне может сделать этот последний шаг. Потому она и получила самоубийственный приказ.
— Да… — повторил жрец. — Верной слугой, и пусть тебя не коробит слово «слуга», дочь моя.
Дилана снова ощутила холод. Он знает, что ей неприятно это определение, или же она не сумела сохранить бесстрастное выражение лица? Всё верно, пусть в Гуране каждый придёт в восторг, услышав подобную похвалу от Бороха, сама она ненавидела это проклятое слово, напоминавшее о тех давних днях, когда она была ничем и никем, слугой, полезной и ценной вещью, которую использовали те, кто стоял выше в иерархии Ночного Братства. Она смогла вырваться, убив тех, кто пытался воспрепятствовать, сумев договориться с теми, кого убивать было нежелательно. И теперь принимала приказы лишь от одного человека.
Но для него, пусть и единственного, Дилана всё равно оставалась слугой. Слугу можно ценить, к нему можно испытывать теплые чувства, но равным он не станет никогда.
— Все мы чьи-то слуги, — развивал мысль Борох. — Мы служим богам, Императору, долгу… ещё — друзьям или тем, кого любим.
Дилане потребовались немалые усилия, чтобы сдержать улыбку. Борох и любовь… есть ли вещи менее совместимые?
— Человек проживает жизнь по-разному, — продолжал старик. — Кого-то устраивает быть слугой, кто-то мечтает приказывать многим и получать приказы как можно реже. А иные видят целью жизни ограничиться служением лишь тому, кто воистину заслуживает поклонения.
— Эмнауру?
— Или Эмиалу… ты удивлена, дочь моя? Да, мои помыслы направлены на служение нашему богу, и сторонники Эмиала мне враги, но странно было бы не признать, что мои и их взгляды в чём-то схожи. Но речь не об этом. Однажды человек оказывается перед выбором — остановиться на достигнутом или сделать ещё один шаг вперед.
Он замолчал, разглядывая изуродованные старостью пальцы, а Дилана всё пыталась понять, что хочет сказать ей жрец. Может, Император прав в своих подозрениях, и Борох намерен радикально изменить соотношение сил в Гуране, добавив к сутане ещё и императорскую корону?
Старик тихо рассмеялся.
