Если в какой-нибудь из стычек леди Рейвен придётся умереть, смешно предполагать, что она отправится в последний путь с мыслью, что хорошо послужила Ордену. Таша служит только самой себе, исполняя полученные приказы так, как считает нужным, основываясь на своём личном понимании долга. И ей ведь на самом деле плевать, что подумают окружающие, в том числе и её горячо обожаемый Метиус. Если кто и свободен по-настоящему, так это именно она.
Может ли она, леди Танжери, поступить так же?
Приказ Императора. Просьба… нет, пусть слова сказаны мягким голосом, пусть не звучало «я хочу» или «я требую», но всё сказанное Борохом — это тоже приказ. Два человека, равные по влиянию и лишь немногим отличающиеся по официальному статусу. Светскому. Если же речь вести о религии, то тут право Бороха принимать решения, пожалуй, выше.
Чьи слова будут направлять её руку?
Всё, что недоговорил Борох, на самом деле и не требовало излишних слов. Убей Императора, Дилана. Убей — лишь ты можешь подойти к нему достаточно близко и сделать это, не бросая тень на старого жреца. Ты погибнешь, Дилана — но своей смертью ты принесешь огромную пользу Империи. А ведь именно страна превыше всего, не так ли, Дилана? Человек, занимающий трон — это не более, чем просто человек, плоть и кровь, кожа и кости, украшенные старой, как этот мир, короной. Так ли важно, кто именно будет её носить? Куда важнее, что сделает венценосец для своего народа. Убей слабого — и на трон сядет сильный, что принесёт Империи истинное величие, быть может — впервые за тысячи и тысячи лет сумеет объединить осколки Эммера в единое целое. Целое — гораздо лучше осколков, не так ли?
Убей жреца, Дилана. Убей — лишь у тебя может хватить силы, хитрости и коварства. Отправь к Эмнауру его вернейшего слугу, шепчущего о любви к богу и народу, но на самом деле испытывающего непреходящую, всепоглощающую любовь к власти. И готового ради этой любви залить кровью всё, до чего сможет дотянуться. Слабый, шаткий мир… неужели он хуже очередного кровопролития? Хочешь снова отдавать приказы солдатам убивать горожан, виновных лишь в том, что их надежда и опора, рыцарь Ордена, не желает сдать крепость без боя?
Устранись, Дилана. Брось всё, покинь эскадру, отправься в какую-нибудь глухую деревушку, где про Императора или Святителя знает разве что старый, давно впавший в маразм управитель. Забейся в глухую щель, и пусть эти негодяи делят власть так, как сочтут нужным. Пусть перегрызут друг другу глотки — это не коснется тебя, если будешь достаточно осторожна. Загрохочут ли по коридорам Святилища Эмнаура подкованные сапоги солдат или вспыхнет императорский замок под ударами безликих магов Триумвирата — это будет не твоё дело и не твоя вина. Не стоит марать руки в крови, Дилана, они и так… по самые плечи.
Измени судьбу, Дилана. Найди единомышленников, купи клинки наёмников, запугай трусливых, убеди умных, поведи за собой храбрых. Пусти под нож Ночное Братство, сравняй с землей храмы Эмнаура, залей улицы Брона кровью императорских гвардейцев. Убей всех, кто встанет на твоём пути, Дилана, стань хозяйкой собственной судьбы. Пусть на трон сядет Дилана Первая, знающая, чего хочет. Ты ведь знаешь, Дилана? Или нет?
Выхода нет, и выбор должен быть сделан. «Ты прав, Юрай Борох… я на распутье. И не могу остаться на месте, надо сделать шаг. Первый… даже если он окажется последним.»
Она снова посмотрела на Ташу и доброжелательно улыбнулась, стараясь, чтобы сквозь эту маску не просочилась ядовитая смесь зависти и ненависти. Леди Рейвен не стоять перед выбором, когда любой из вариантов ведет к смерти.
— Пойдёмте, леди. Совет скоро начнётся.
Если для перевозки пассажиров имперская боевая галера «Коршун» подходила мало, то уж для проведения многолюдных совещаний не подходила совершенно. Цари над морем штиль или наполняй паруса лёгкий теплый бриз, эту встречу можно было бы провести на палубе — но сейчас погода явно этому не благоприятствовала. Ветер с каждой минутой усиливался, срывая пену с гребней волн и швыряя её в корабли. Звенел натянутый почти до грани разрыва такелаж, скрипели доски, принимая на себя новые и новые удары тёмной воды.
Борох понимал, что его требование срочно созвать предводителей союзных эскадр было, по меньшей мере, опрометчивым. Не самое подходящее время — приближающийся шторм, предсказать появление которого не смогли самые опытные моряки, мог рассеять корабли так, что понадобятся дни, а то и недели, чтобы снова собрать эскадру воедино. В таких условиях не стоило собирать всех старших офицеров на одном корабле, хоть великолепная имперская галера и способна — по заверениям новоиспеченного капитана — поспорить с любой стихией.
