- Я вас слушаю, - разбивая возникшую паузу, сказал генерал.
- Я думал, что мы серьёзные люди, - как бы в пространство сказал гость.
- Конечно, - кивнул Шаталов и подвинул визитёру лист с таблицей плана огневого поражения целей. – Вот, смотрите, на «Стальзаводе» засела сто десятая бригада, уходить она оттуда не собирается, поэтому с сегодняшнего дня мы будем заниматься этим вопросом вплотную. Почитайте, документ, конечно, секретный, но для вас я сделаю исключение… вы же никому об этом не расскажете?
Дорошенко взглянул на таблицу. Там были расписаны объёмы боевых средств и время их применения.
- Вот, особенно интересен пункт три, - подсказал генерал. – Прочтите вслух.
- Четыре ОДАБ-1500 в восемнадцать-двадцать, четыре ОДАБ-1500 в девятнадцать-десять… я всё равно не знаю, что это такое…
- Это бомбы такие, - пояснил командующий. – Ничего после себя не оставляют.
- А вы опять меня шантажируете, - заметил Дорошенко.
- Станислав Антонович, - в разговор включился Чингис, раскрывая свою папку. – Скажите, а где вы были позавчера в период времени с восьми вечера до двух часов ночи?
- В Москве. А какое это имеет значение? – с некоторым запозданием спросил Дорошенко, начав покрываться пока ещё едва заметными красными пятнами.
- Да так, просто хотелось узнать, что толкает столь уважаемых людей в клубы с искажённой половой ориентацией…
- Ну, знаете, это моя частная жизнь, и она не имеет никакого отношения к нашему сегодняшнему разговору.
- Какое-то да, имеет, - сказал Чингис. – В это же время, в том же клубе находился сын председателя правления «Стальзавода», судя по фото – весьма смазливый мальчик. Его отцу, хранителю традиционной морали, приняв для себя этот удар, всё же будет крайне важно, кто какую роль играет в вашей паре. Если одно он ещё сможет условно простить, то за другое он точно вас набутылит в самой извращённой форме. Не так ли?
- Вы сейчас что, хотите меня поймать на непотребстве? Зачем? – спросил гость после паузы и неожиданно сделал ход на опережение: - Да, я вам могу здесь честно сказать, что я этого мальчика… вы, наверное, полагаете, что я буду вас просить оставить данный факт втайне от его отца?
- Увольте, - улыбнулся Чингис. – Это же теперь модно в Европе. Ценности, так сказать. Как мы можем осуждать их, и тем более использовать в целях шантажа? Мы не такие, - извернулся опытный опер и тут же встал на другую дорожку: - Тем более, если мы знаем, что вам важнее сохранить втайне российское участие в некоторых других ваших активах – и чтобы они под санкции не попали, и чтобы СБУ их не изъяло. Вам же известно, что в условиях тотального финансового кризиса и призрачных перспектив дальнейшей поддержки со стороны страна запада, ваш президент поручил Малюку и «пирожку» Буданову вести поиск у олигархов активов, имеющих российское происхождение, которые можно было бы изъять в пользу государства, вернее, в собственный карман? А активы эти вот они… - полковник ФСБ подвинул собеседнику несколько листов, на которых было отражено бенефициарство Дорошенко в различных проектах. – Здесь видно, что «Стальзавод» ваш далеко не самый интересный актив. И, как вы видите, ваши попытки запутать дело включением подставных лиц не имели успеха – вы же согласитесь, что здесь отражено истинное положение дел?
Дорошенко несколько минут разглядывал представленные документы, используя время не столько для их изучения, а сколько для обдумывания своего дальнейшего поведения, так как разговор приобретал всё более для него неудобный, и даже опасный оборот.
- Ну, хорошо, - его ладонь легла на документы. – Здесь практически всё верно. Чего вы хотите?
- Тесного и плодотворного сотрудничества, - сказал Эльбрус.
- Ещё один нюанс, - сказал Чингис. – Так исторически сложилось, что спецслужбы воюющих сторон никогда не закрывают каналов связи друг с другом – на всякий случай. Как вы понимаете, по этим каналам данная информация может быть передана на ту сторону, и тогда вы лишитесь почти двухсот миллионов евро. Но если вы окажете нам помощь в объёме двух-трёх миллионов, мы с вами полностью закроем этот вопрос, и безусловно позволим сохранить контроль над «Стальзаводом» после его освобождения.
Дорошенко откинулся на стуле и отпустив галстук, расстегнул верхнюю пуговицу.
- С такими искусными вымогателями я ещё не сталкивался, - сказал он, тяжело вздохнув. – Как вы ловко обо мне всё узнали…
- Чего не сделаешь ради Родины, - усмехнулся Эльбрус. – Вы готовы нам помогать?
- Или продолжим? – добавил Чингис, указав на свою папку, в которой, по всей видимости, лежали ещё более веские аргументы, способствующие налаживанию конструктивных и доверительных отношений.
- На какой счёт нужно перевести деньги? – спросил Дорошенко.
- На счёт генерала Тарнавского, - сказал Чингис.
- Как? – удивлению собеседника не было предела. – При чём здесь генерал Тарнавский?
- Он командует группировкой, засевшей на вашем заводе, - сказал Эльбрус.
- И зачем я буду переводить ему деньги? – осторожно спросил Дорошенко.
- Чтобы он сохранил ваш завод, - пояснил Шаталов.
- Каким образом?