- Я не переживаю, я хочу оградить своё подразделение от привлечения к штурмовым задачам, иначе от роты вообще ничего не останется, - достаточно дерзко высказался старший лейтенант.
- А вам никто и не ставит такие задачи, - возразил Корсар.
- Боюсь, что это из разряда «пока никто не ставит», а как начнётся свинорез, вы и про первую роту вспомните. А у меня одни доходяги, да каличи после госпиталей.
- Вижу, многие офицеры в батальоне стали размышлять по принципу «моя хата с краю», - комбат обвёл присутствующих суровым взглядом. – Это не правильная позиция, я бы хотел, чтобы такие командиры пересмотрели своё отношение к выполняемой работе. Всем тяжело. Идёт война. И нам надо решать боевые задачи. И решать их имеющимися средствами! Кто не согласен, тот пусть пишет рапорт на перевод в «Шторм». Кто согласен – попрошу более ответственно относится к порученной боевой работе.
- Исходя из боевого и численного состава батальона, - заметил Хабар, - мы должны быть выведены на восстановление боеспособности. Почему этого не происходит, товарищ майор?
- Хабар, ты сейчас мне с какой целью мозги делаешь, как будто сам не понимаешь причин, почему мы не на восстановлении?
- Я хочу, товарищ майор, чтобы всё было по чести, совести и справедливости. А то там, где-то наверху, все такие умные сидят - думают, поди, что мы тут на полном штате движемся, задачи нам как на полный штат нарезают, а потом ещё и спрашивать с нас будут за отсутствие результата. И хоть бы какой-нибудь генерал, хоть раз, приехал бы на ЛБС, посмотрел бы, как у нас тут на самом деле, - Хабар выговорился и замолчал.
- Всё? – спросил Корсар.
- Могу ещё рассказать.
- Лучше подумайте, кого из своих бойцов отдадите в закрепление второй роты. Пока начавшийся свинорез совсем из вас чувство острой несправедливости не выветрил.
ГЛАВА 3
Выйдя с совещания, Урал снова набрал номер Дизеля, и ему вдруг ответил незнакомый голос.
- А где Дизель? – спросил Урал.
- А вы кто? – поинтересовался собеседник.
- Я – Урал, его командир, - ответил ротный, чувствуя нарастающую тревогу.
- А я старший инспектор военной полиции капитан Муслимов. Рядовой Игнатьев задержан, автомобиль УАЗ, которым он управлял в пьяном виде, изъят и поставлен на арестплощадку.
- Капитан, ты что несёшь? Игнатьев не пьёт в принципе, у него язва желудка, ему просто нельзя пить!
- Факт вождения в пьяном виде задокументирован, - ответил полицейский.
- Где вы находитесь?
- Отделение военной полиции в Знаменке, в здании комендатуры.
Урал глубоко вдохнул, затем ровно и протяжно выдохнул, стараясь остановить в себе эмоции, которые просились наружу. Успокоившись, он вернулся в подвал командного пункта батальона и подошёл к комбату.
- Товарищ майор, у нас беда.
- Что опять? – буквально двадцать минут назад Урал в подробностях рассказывал Корсару о происшествии с гранатой, и вот снова…
- Вэпэшники задержали Дизеля, машину изъяли.
- За что? – спросил Корсар.
- Мне ответил какой-то капитан Муслимов. Он, заявил, что Дизель был бухой за рулём.
- Он же не пьёт вообще, - удивился комбат.
- Вот и я про то же, - кивнул Урал. – Что нам делать?
- Сейчас решим, - Корсар вытащил из кармана телефон, набрал номер командира бригады, и когда абонент ответил, коротко сообщил о проблеме, упомянув и о хвостах для сбросов, за которыми поехал Дизель. – Товарищ полковник, он у нас вообще не пьёт, вы же это знаете! Это произвол какой-то. Хорошо, я вас понял!
Отключившись, Корсар выматерился, и лишь уняв свои эмоции, посмотрел на командира роты:
- Я более чем уверен, что вэпэшникам просто захотелось отжать нормальную, новую «буханку», вот они и придумали, что Дизель был пьян. Ну вот скажи, Урал, почему так?
- Потому что могут, товарищ майор, - ответил ротный.
- У меня иногда складывается такое впечатление, что войну мы воюем не против немцев, а против самих себя, - сказал Корсар. – Задачи, которые нам спускает верхнее командование, никогда не соответствуют реальным возможностям подразделений – Хабар правильно всё сказал, и это, конечно, приводит к отсутствию результата и ничем не оправданным большим потерям. Бессмысленные потери, в свою очередь, разрушают у бойцов веру в справедливость идущей СВО, уничтожают авторитет командования, попутно обесценивая цену человеческой жизни, отчего бойцы начинают переносить это на взаимоотношения друг с другом – сегодняшняя граната в твоей роте – яркое тому подтверждение. Кто-то из самих бойцов, стремясь «спросить» с командира за такие бессмысленные потери, приходит к нему с оружием, и ты сам знаешь, чем это часто заканчивается. Военная полиция, как я вижу, тоже вату не катает, и вносит свой «посильный вклад» в формирование общего хаоса… - комбат злобно сплюнул в сторону.
- А что мы можем сделать, товарищ майор? – спросил Урал. – Если кругом так, и по всей видимости, «наверху» тоже всем на это плевать с их высокой колокольни?