– В твоем сценарии мне уготована роль злого старшего брата. – Антонио пронзил брата глазами-ледышками. – Я таким не буду.
Эдуардо злобно сверкнул глазами в ответ.
– Антонио…
– Бал организовывали несколько месяцев – или ты ждешь, что мы будем рубить все сплеча и разрушим счастье и ожидания других? Ты лишил народ королевской свадьбы. Это празднование – меньшее, что ты можешь дать людям, – с холодной яростью продолжил Антонио. – У нее менее сорока восьми часов, чтобы подготовиться.
Кинув на Стеллу пренебрежительный взгляд, он добавил:
– Потребуются лишь сапфир, платье и улыбка.
Ему что, не понравились ее джинсы? Какой холодный высокомерный наглец, низводящий ее до статуса «декорации»!
– Ты еще убедишься, что Стелла представляет собой нечто большее, – ответил Эдуардо.
Брови Антонио почти неуловимо вскинулись, и он надменно взглянул на брата.
– Ты должен был сначала обратиться ко мне.
– Даже тебе стоит признать, что это решает несколько проблем. Брось, Антонио, все уже сделано. Обещаю, мы продефилируем на этом балу, красиво и с сознанием долга. Мы тебя не подведем.
Похоже, Антонио считал, что они уже подвели.
– Вы посетите предшествующие балу торжества, – приказал Антонио. – Будете поддерживать «тайну» и усиливать ожидание. Бал станет первым официальным появлением Стеллы на публике.
Пульс Стеллы учащенно заколотился, когда Антонио дал свои ледяные указания. Она узнала это выражение его глаз. Такое же, как у ее отца. Разочарование. Антонио не хотел, чтобы Эдуардо женился на ней.
Может быть, Антонио не одобрил ее из-за того, что она была не благородных кровей? Ее отец был первым генералом, добившимся всего благодаря работе, а не из-за происхождения. Или все дело было в ней самой?
Приобнимая ее за спину, Эдуардо вывел Стеллу из комнаты. Она не потрудилась попрощаться с князем, как того требовали протокол и обычная вежливость. Она была слишком обижена.
– Пожалуйста, прости моего брата, – на ходу сказал Эдуардо. – Извини, мне снова на некоторое время придется оставить тебя одну. Попроси Джулию, если тебе что-нибудь понадобится.
Ушел он не на «некоторое время». На несколько часов. Стелла поужинала в одиночестве в его апартаментах, а потом ее сморил сон.
– Стелла… – Эдуардо разбудил ее утром шепотом и поцелуем.
Открыв глаза, она обнаружила себя в его объятиях.
– Надо бы мне пойти на ту беговую дорожку, – простонала она.
– Сначала побудь со мной.
Он буравил ее взглядом. Его тело вторгалось. Опустошало. Это было так хорошо… Этого было так мало…
Немного восстановив силы, Стелла оставила Эдуардо в постели. Она провела на беговой дорожке двадцать минут, когда Эдуардо положил на стойку перед ней айпад.
– Мой помощник подготовил досье на гостей завтрашнего бала. Фотографии, имена, положение в обществе.
– Это пригодится, – пропыхтела она, продолжая бежать и одновременно прокручивая информацию на экране. – Спасибо.
– Мне нужно выполнять другие обязанности. – В его глазах мелькнуло что-то вроде извинения. – Я вернусь вечером.
Стелла уже поняла, что он имел в виду под «очень поздно».
И таким окажется ее будущее? Запрут во дворце, чтобы томиться от безделья, прихорашиваться для какого-нибудь бала и растить ребенка, а ночами становиться сексуальной игрушкой для своего ненасытного мужа? Конечно, Стелла была столь же ненасытной, но ей нужно было вернуть контроль над своей жизнью.
Антонио был прав – отчасти. Ей требовались «сапфир, платье и улыбка», а заодно и способность запомнить пару дюжин имен и лиц.
Потому что она не собиралась терпеть неудачу.
Продолжая бегать на дорожке, Стелла запомнила имена и лица. Потом позвала Джулию и попросила чуть позже вызвать косметолога и парикмахера. Она, черт возьми, станет принцессой, которую так долго ждали в Сан-Фелипе!
– А вы можете заодно пригласить доктора Руссо? – попросила она Джулию, пытаясь ничем не выдать волнения.
Врач пришел через двадцать минут. Поскольку явился он поспешно, Стелла не сомневалась, что Джулия знала о ее положении.
– Все в порядке, ваше высочество? – войдя в гостиную, поклонился доктор Руссо.
– Пожалуйста, зовите меня Стеллой. – Она махнула в сторону кресел. – Простите, что побеспокоила, я хотела поговорить с вами о моей беременности.
– Никакого беспокойства. – Он сел. – О чем вы хотели поговорить?
Она сжала руки в кулаки, чтобы скрыть повлажневшие ладони, и улыбнулась.
– Звучит глупо, но где признаки? У меня нет тошноты, не сказать, чтобы я как-то особенно устаю, аппетит у меня не усилился… Словно все не на самом деле.
К ее облегчению, врач не стал смеяться.
– Возможно, вы – одна из немногих счастливиц, – спокойно предположил он.
– Или, возможно, что-то не так.
Он надолго задержал на ней взгляд.
– А почему что-то должно быть не так?
Стелла замялась. Горло сжало спазмом. Но это был единственный человек, которому требовалось об этом сказать.
– Моя мать умерла спустя несколько часов после того, как родила меня.
Глаза врача округлились, и его улыбка померкла.
– Я не упомянула об этом на острове, потому что не хотела вызывать панику, – поспешила добавить Стелла.
