Вообще на такое событие, как стихийное наводнение, нужно привлекать тех, кто имеет опыт смерти и умеет помогать: добровольные спасатели, поисковики, социальные патрули, лесные пожарные, отставные вояки. Но в Крымске в волонтерских лагерях преимущественно были студенты, причем не такие, как Loop, у которой уже был и благотворительный опыт, и поисковый. Это были домашние, городские мальчики и девочки, которые вообще ни черта не видели. Их никто не контролировал, не отсеивал – и не гнал, хотя стоило.
– Там был один парень, – рассказывает Loop, – он «муляку» выгребал, а там кошки, собаки эти… Один раз пришел в лагерь, говорит: я за хлебом. Мы ему говорим: хлеб же есть, вот он. Он повторяет: я за хлебом. Хочешь за хлебом, иди за хлебом. Ушел. Вечером нет его. Ищем по всему Крымску. Утром его нет. Не помню, кто нашел, но он, короче, брел по шоссе в сторону Краснодара, уже километров 20 прошел.
– А хлеб-то купил?
– Штапич, ты придурок!
Loop показывала фото в телефоне: Сурен, другие люди из отряда, и один – не наш.
– Это Эдик. Такой славный… Он из Питера. Мой друг.
С фото глядел улыбчивый, но обрюзгший не по годам, с обвисшей кожей и редкими волосами, высокий парень лет 30. Эдика, этого обрюзгшего серого типа, я возненавидел сразу. Loop много о нем говорила. Очень много. Чересчур.
– Конченый мудак и вор, – вдруг откликается Сурен, ехавший с нами в машине, услышав наш разговор. – Гуманитарку фурами пиздил.
– Сурен, вот ты сам видел? А?
– Простая ты, пиздец, – диагностировал Сурен, – я же с ним не воровал.
Машина остановилась – мы были у дома Loop. Она выпорхнула из тачки и пошла к подъезду. Выскакивать за ней мне было как-то некстати, но выхода нет.
– Я на метро! – кидаю Абрамсу вместо прощания.
– Нам же по дороге?
– Да брось, крюка давать, там пробки…
Догнал Loop. Всё, яйца в кулачок, полон решимости.
– Слушай, давай сходим куда-нибудь вместе? – проблеял, как мудак.
– Нет.
– Почему?
– Ты же псих! И у тебя дети.
Вот это поворот.
На удивление вовремя мне звонит Маша – та самая, которая слила меня Лене и Вере. Видимо, и Маша от них что-то уже услышала и решила сама попробовать.
Я уныло поплелся к ней – вонючий, грязный и злой, намереваясь отомстить сразу всем женщинам, которые мне когда-либо отказывали, но сильнее всех – ей, Loop. Она вообще не дала мне шанса! Как судья, сразу шарахнула вердикт.
Машка напоила меня вином и накормила мясом. Поставила стираться все мое барахло. Пока она возилась со стиралкой, я начал отрубаться. Тогда Машка запустила Тинто Брасса – фильм, где на обложке девушка с желтым зонтиком. Я помню начало фильма – констебль что-то говорит, потом девушка идет по парку под мудацкую музыку, по своей безвкусности и плоскости, то есть по мудачеству, если прямо говорить, сравнимую с «Сиреневым туманом». После этого я просто заснул, так и не отомстив.
Утром, приоткрыв глаза и глядя на Машку, которая что-то писала, сидя в халате на голое тело, я подумал какой же ты все-таки убогий, Штапич. Крепкая задница, сочная, большая грудь, распахнутые глаза, длинные светлые волосы. Что тебе еще надо, идиот? Тут мне стало стыдно, и я еще полчаса делал вид, что сплю, надеясь, что Машка уйдет. Но она не торопилась.
– Машка… пиво есть?
– С утра?
– Маш, мы же богема… а ты очень красивая.
Лесть «зашла». Машка ненадолго задумалась – и принесла пиво, а потом ушла на кухню готовить.
Пиво придало сил – и я начал концентрироваться. Максимально. В итоге трюк удался – я зашел на кухню голиком, с готовым прибором.
– Чего ты хочешь?
– Я всегда мечтала на столе.
Простодушно заявив это, Машка только потом сообразила, что кофейник и сковородку с яичницей эффектным жестом на пол не скинешь. Но ничего: немного неловкости, 5 минут скрипа старого столика, – и, кажется, моя вина хоть отчасти искуплена. Машка – очень даже хороша.
– Слушай, – а на выходных ты чего делаешь?
– Я к парню на дачу еду.
– Блять, да что вы все за люди такие, с парнями?
– А ты что за человек – всех моих подруг перетрахал и не звонишь им?
– Я был занят. Катал бабушек по лесу на своем горбу и водку пил… с медведями.
Не знаю почему, но девушкам в ту пору я больше нравился как вариант Б. Игрок, выходящий на замену. Кратковременное средство от скуки. Актер второго состава, который, конечно, все реплики кое-как помнит, но унывает весь сезон, если основной исполнитель здоров. Даже моя первая жена никогда не воспринимала меня как единственного.
