Всё было решено уже к Кузнецкому мосту. Первый поцелуй – водочно-селедочный, со вкусом родины.
Идеальный рот Милы.
Я проснулся у нее. Секса не помню, но он был, Мила говорит – очень плохой. Охотно верю.
Через несколько дней я решил рассказать обо всем Хрупкому. Понятно, что они давно не вместе, но надо же довести…
Хрупкий нажрался. Говорил, что так и знал, что это произойдет.
Потом хотел драться. Потом выпил еще.
Плакал. Обнимался.
Говорил, что потерял друга. «Какого?» – спрашивал я.
Потом он набрал ванну и плакал, сидя в ней.
Потом снова хотел драться.
Постоянно противоречил себе: то Мила блядь, то надо ее беречь, потому что она лучший человек, что он когда-либо видел.
Утром я сформулировал Миле объединенную рекомендацию: «Береги эту шлюху, она лучшая. Если с этой блядиной что-то случится, я тебя выебу».
Мила. Сразу стало ясно, что это очень серьезно и по-настоящему. Так, как было только очень давно, лет 10 назад.
