Я очень хотел к детям. Но к этому моменту я уже купил себе «путевку» на празднование с отрядом. Ребята сняли какой-то старинный восьмиугольный трехэтажный терем в музее деревянной архитектуры под открытым небом. И Кукла тоже должна была быть там. Еще планировали наведаться Шура, один классный кинолог, с которым спала Шура, Эос, Доктор, Хамон и так далее. Довольно симпатичная компания. Поэтому я принял решение успеть и туда, и сюда.
В новогоднюю ночь – до часу после полуночи – всё шло замечательно: мы с детьми смотрели мультики, играли, потом открыли их подарки, снова поиграли. Они захотели спать и, счастливые, улеглись.
Мы остались один на один с бывшей. Как назло, хотелось трахаться. Хоть и была какая-то убогая, отдаленная и туманная надежда на Куклу… но она оставалась надеждой.
Началась игра, в которой моя бывшая стремилась выиграть. В ее понимании это значит – получить секс, причем так, чтобы я об этом молил, чтобы у нее потом было пространство для маневра: послать меня или оставить при себе, если приспичит.
«Чем занимаешься в этом своем отряде?» Я рассказал про самые яркие поиски. В ее глазах читалось недоверие. Кстати, это вообще характерно: знающие меня обычно не верят, что я могу спасать других людей. Хотя недоверие бывшей было даже удивительно: она-то всегда читала мою ложь; я даже начал задумываться, не меняюсь ли я настолько коренным образом, что уже ложь от меня выглядит как правда – и наоборот?
– И чего, девушку себе там нашел?
– Нет.
Это было как признание в бессилии, как декларация об отсутствии секса. Но рассказывать о своих похождениях я не стал – потом сыграло бы против меня же. Лучше казаться невинным, несчастным.
– Тебе в гостиной постелить?
Вообще, пока мы жили вместе, застилал постель всегда я. Думаю, до моего ухода она даже не знала, где в квартире лежит белье, а стиральную машинку считала снарядом для секса, только смутно догадываясь о ее истинном назначении.
– Не стели, я утром уеду.
Она удивляется, но думает, что это часть игры. Но я игру прекращаю. У меня тоже есть специальные вопросы.
– Тебя мент замуж не звал?
– Пока нет.
– А че ты не с ним?
– Он… с женой празднует.
Пауза.
– Как ты понял, что он из полиции?
– По морде.
Пауза.
Последняя её попытка:
– Тут виски есть.
– Давай.
Мы накатываем, потом еще. Она не знает, как много я бухал в этом году и насколько мой организм привык к виски с пивом. Тело уже даже не воспринимает их отдельно. Она пьянеет и, устав, уходит спать, а я спокойно дожидаюсь начала работы транспорта и уезжаю в область, к своим.
В 10 я на месте. От деревни надо идти через заснеженное поле, пешком. Отлично. Глаза тяжелы, но походка легка. Сейчас я увижу Куклу.
Но вижу – только следы пиршества: салатницы, какое-то мясо, недопитый алкоголь и мрачного кинолога Наруто, который сидит и курит анашу прямо в холле, то есть в горнице, терема. Он предлагает дунуть и мне, и я, пыхнув, отправляюсь в свою спальню.
Просыпаюсь в 8 вечера. Хорошо.
Внизу музыка. Спускаюсь.
Бог ты мой. Надо же было ей надеть белую майку без лифчика! Куколка танцует под какую-то электронику, стоя на лавке.
Решиться с ней поговорить. Во чтобы то ни стало. Где анаша?
Так, опять Наруто, опять дунул, потом проснулась Шура, которая спала в комнате, где мы дули, наорала на нас, и выгнала меня, чтобы орать на Наруто уже по отдельной программе.
– Куклапойдемкурить.
– Пойдем.
Кукла почему-то решила мне рассказать свою историю. Про первого парня, футбольного фаната; потом, видимо, в силу возраста у них что-то там пошло не так, теперь она девочка с разбитым сердцем или что-то в этом духе.
– Кукла, но трахаться тебе с кем-то надо?
– Штапич, это не твое дело, но кто тебе сказал, что я не трахаюсь?
– Ты недотраханная какая-то.
– Шел бы ты.
Удачно покурили, чё. Теперь она со мной не разговаривает.
Ничего, отосплюсь – и в бой.
Утром выясняется, что ночью девки, человек 5, решили идти в баню и позвали парней с собой. А я, выходит, пропустил фестиваль сисек. Стало грустно, и я дунул, поиграл в карты и уснул.
К вечеру 3 января мой новый год окончательно приобрел ритм дня сурка. Я периодически ел, дул, но 80 % времени я спал. Видимо, иногда путая комнаты, потому что однажды проснулся от женского крика: «Кто это, блядь?!» Может, я, конечно, и оскотинился настолько, чтобы меня не узнать и бояться. Могло такое быть.
4-го утром мы выехали из терема. 4-го днем я курил в подъезде, глядя на церковь и думая, как же меня угораздило: потерять ключи, остаться без денег и с севшим телефоном.
Я поехал в гостишку, где Хрупкий, Зид и Татарка, теряя человеческий облик, уже который день сидели в прокуренной комнате и играли в настолки. Там я как-то подуспокоился, сыграл в «Монополию», поспал, внимательно пошукал по карманам – и нашел ключи.
