- Нет, хватает, - сказал он.
- Ну да! Я знаю, я ведь вижу, как много едим мы.
- У меня скоро будет работа, - сказал он. - И тогда у нас будет много всего. В общем, - добавил он, - со следующей недели я работаю.
- И что это за работа?
- Я буду работать неполный день в похоронном бюро.
- Как ужасно, - сказал я.
- Ничего страшного, - ответил он. - Ворочать трупы мне не придется.
- Ты точно знаешь?
- Точно. Для этого там есть взрослые. А я буду на посылках, вот и все.
- И сколько будешь получать?
- Три доллара в неделю.
Мы расстались, я пошел домой и по дороге думал: а не найти ли работу и мне? Может, я смогу немного подрабатывать втихаря? Весь заработок буду отдавать им. Три доллара в неделю были пустяковой суммой даже по тем временам. Ночь я пролежал без сна. Я знал заранее, что разрешения от матери не получу. И что бы я ни предпринял, должно быть предпринято втайне и с должной хитростью и предусмотрительностью.
Случилось так, что в одном из соседних домов жила семья, старший сын в которой занимался на стороне кофейным бизнесом. Иными словами, сумел завести небольшую группу постоянных клиентов, покупавших смесь, которую он составлял сам и по субботам доставлял им на квартиры. Ему приходилось при этом покрывать изрядные расстояния, и я не был уверен, что смогу развозить товар в одиночку, но все же решил попросить его дать мне шанс попробовать в деле свои силы. К удивлению, сосед моей просьбе обрадовался: он уже собрался свое маленькое предприятие сворачивать.
В следующую субботу утром я отправился в путь с двумя чемоданами, целиком наполненными пакетами с кофе. Я договорился о заработке в пятьдесят центов за день и небольших комиссионных за каждого нового клиента. Если к тому же мне удавалось взыскать с кого-нибудь считавшийся безнадежным долг, тогда причитались еще премиальные. Кроме чемоданов мне надлежало взять с собой холщовый мешок с затягивающимся верхом, куда предстояло класть выручку.
Проинструктировав относительно подхода к злостным неплательщикам, сосед особо предупредил, чтобы в некоторых местах я опасался собак. Я отметил их красным карандашом на маршрутной карте, где было ясно обозначено все: ручьи и водостоки, водопроводные трубы, нефтеналивные баки, линии изгородей, государственные учреждения и т. д. и т. п.
В первую же субботу меня ожидал успех. Мой босс буквально вытаращил глаза, когда я бросил деньги ему на стол. И тут же предложил поднять мою зарплату до семидесяти пяти центов. Я завербовал ему пять новых клиентов и собрал третью часть безнадежных долгов. И он обнял меня, как настоящее драгоценное приобретение.
- А вы обещаете, что не скажете моим родителям, что я на вас работаю? попросил я.
- Ну конечно не скажу, - сказал он.
Нет, обещайте! Дайте мне честное слово!
Он странно взглянул на меня, затем медленно повторил:
- Обещаю. Даю тебе честное слово.
На следующее утро, в воскресенье, я маячил у подъезда моих друзей, чтобы перехватить их на пути, в церковь. Мне без труда удалось уговорить их позволить мне ходить к мессе вместе с ними. Сказать правду, они были в восторге.
Когда мы вышли из церкви Франциска Сальского (ужасное место для богослужения), я объяснил им, чего достиг. Выудил из карманов деньги - почти три доллара - и передал их брату Сэди. К моему изумлению, он их не взял.
- Но я же подрядился на эту работу только ради вас, - увещевал я его.
- Знаю, Генри, но моя мать и слышать об этом не захочет.
- Можешь не говорить ей, что деньги от меня. Скажи, что тебе дали прибавку.
- Она этому не поверит, - сказал он.
- Тогда скажи, что нашел их на улице. Знаешь, я раздобуду где-нибудь старый кошелек. А ты положишь деньга в него и скажешь, что нашел кошелек в канаве как раз за церковью. Этому-то она поверит.
И все-таки он не соглашался.
От отчаяния я чуть не свихнулся. Если он не согласится взять деньги, значит, все мои усилия пойдут прахом. И я ушел, только заставив его пообещать, что он все же подумает над моим предложением.
На помощь мне пришла Сэди. Она была ближе к матери и смотрела на вещи более практично. В любом случае, считала она, мама должна узнать, что я хотел им помочь, и выразить свою благодарность.
До окончания недели мы с Сэди все обсудили. Как-то после полудня она стояла и ждала меня за воротами школы.
- Все устроилось, Генри, - выговорила она с трудом, - мама согласилась взять деньги. Но только на некоторое время - пока мой брат не найдет постоянное место на полный рабочий день. Тогда мы вернем их.
Я запротестовал: не надо ничего возвращать. Сказал, что уступлю, только если ее мать настаивает. И передал девочке завернутые в лист оберточной бумаги деньги.
- Мама говорит: да защитит и благословит тебя за твою доброту непорочная Дева Мария, - сказала Сэди.
Я не знал, что ответить. С такими словами ко мне еще никто не обращался. Кроме того, слова «непорочная Дева» ничего для меня не значили. В подобные бредни я не верил.
- А что, вы в самом деле верите во все это… ну, насчет непорочной Девы Марии? - спросил я.
