Не настраивал на оптимизм и провал нескольких моих попыток самостоятельно нащупать золотую жилу. Лютер Геринг - последний, кого я наколол (и то всего лишь на пятерку), совсем подкосил мою решимость. Считая его кем-то вроде члена семейного клана, я не собирался обращаться к нему и о чем-нибудь просить, но, случайно с ним столкнувшись в подземке, решил, что глупо не воспользоваться случаем. И тут же сделал ошибку - прервав его посреди одной из его бесконечных тирад. Лютер рассказывал мне о больших успехах на поприще страхового бизнеса, достичь которых ему помогли заповеди Христа. Всегда относясь ко мне свысока, как к атеисту, он пришел в полный восторг от теперешней возможности сокрушить меня практическими преимуществами христианской этики. Вконец истомленный скукой, я в холод-ном молчании выслушивал его словопрения, хоть меня и подмывало желание расхохотаться ему в лицо. Поезд уже приближался к моей станции, и я перебил его монолог вопросом, не одолжит ли он мне пять долларов. Требование, должно быть, сразило его как из ряда вон выходящее, ибо Лютер мгновенно потерял самообладание. И тут-то я дал себе волю и наконец рассмеялся. На какой-то момент казалось, что он готов влепить мне пощечину: лицо побагровело от ярости, губы задрожали, пальцы непроизвольно задергались. О нем это я, хотел бы он знать? Неужто я возомнил, что сам факт его преуспеяния в делах земных дает мне право рассчитывать на милостыню? Спору нет, в Библии сказано: «Просите, и будет вам дано, постучитесь, и вам откроют», но разве отсюда следует, что любой человек вправе бросать работу и становиться попрошайкой?
- Господь меня не оставляет своей заботой, - сказал он, - ибо я вседневно тружусь в поте лица. Вкалываю по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки. Я не молю Господа наполнить мои карманы, я молю Его благословить труд мой! - Излив свое негодование, он немного смягчился. - Ты, кажется, не понимаешь, - сказал он. - Сейчас объясню. На самом деле все очень просто…
Я сказал, что объяснения меня не волнуют. Все, что меня сейчас интересует, одолжит он мне пять долларов или нет?
- Конечно, нет, Генри, если ты так ставишь вопрос. Сна-чала тебе надо научиться уповать на волю Господню.
- А пошел ты… - оборвал его я.
- Генри, ты погряз в грехе и невежестве! - В попытке умиротворения он схватил меня за руку. Я отбросил его руку. Молча мы шли по улице. Спустя некоторое время, стараясь говорить как можно мягче, он снова завелся: - Я знаю, каяться трудно. Сам был грешником. Но я боролся и денно и нощно. И наконец, Генри, Господь указал мне путь. Господь научил меня молиться. И я проводил в молитве, Генри, дни и ночи. Я молился, даже разговаривая с клиентами. И Господь внял моим молитвам. Да, в неистощимой милости своей Он простил меня. Он принял меня в лоно Свое. Слушай, Генри… за прошлый год я заработал жалкие полторы тысячи. В этом году - а он еще не кончился - я уже заработал больше десяти тысяч долларов. Вот и доказательство, Генри! Опрокинуть такую логику даже атеисту не под силу!
Против желания я развеселился! Пусть вешает лапшу на уши, я послушаю. Пусть попробует обратить меня! Может, это обойдется ему не в пять баксов, а в десять?
- Ты ведь не голодаешь, а, Генри? - неожиданно спросил он. - Если ты недоедаешь, мы остановимся где-нибудь и заморим червячка. Может, Господь хочет свести нас именно таким образом?
Я сказал ему, что еще не дошел до того, чтобы свалиться на мостовую от истощения. Но то, как я это сказал, подразумевало, что такую возможность я не исключаю.
- Это хорошо, - сказал Лютер со своей привычной бесчувственностью. - Гораздо нужнее пищи плотской пища духовная. Имея ее, можно и без еды обойтись. Помни: Господь радеет обо всех, даже о грешниках. Он ниспосылает пропитание малым сим, птичкам небесным… Ты не совсем забыл заповеди Христовы? Знаю, родители посылали тебя в воскресную школу… тебе дали хорошее образование. Господь пребывает с тобой ежечасно, Генри…
«Господи Иисусе, - сказал я про себя, - сколько это будет продолжаться?»
- Надеюсь, ты помнишь послания апостола Павла? - продолжал он. Поскольку на лице у меня не шевельнулся ни один мускул, он нырнул в свой внутренний нагрудный карман и эксгумировал из него весьма потрепанное Евангелие. Остановившись, начал листать страницы.
- Не трудись, заметил я, - скажи как помнишь! Я спешу.
- Ничего, ничего, - сказал он, - мы во времени Господнем. Важнее слова Писания нет ничего. Помни, Генри, Господь - наш утешитель.
- Но что, если Господь не слышит нашей молитвы? - возразил я - скорее для того, чтобы отвлечь его от посланий святого Павла, нежели из желания узнать ответ.
- Господь всегда слышит того, кто к Нему взывает, - сказал Лютер. - Наверное, не с первого и не со второго раза, но слышит. Подчас Ему бывает угодно подвергнуть нас испытанию. Проверить, сколь крепка наша вера, наша любовь, наша набожность. А так было бы слишком просто: попросил о чем-нибудь - и подставляй подол!
- Не знаю, - отозвался я. - А почему бы и нет? Бог-то - Он ведь всемогущ, верно?
