Хотя.. Рано ещё. Не спорю, бойкот – это прекрасно, но не сейчас. Во-первых, действительно хочется походить в чистом. А во-вторых, надо поесть. Спать двое суток это само по себе уже энергозатратно, а потом ещё столько возмущаться и себя переубеждать. В общем в животе тут же заурчало, и воображение подкинуло несколько картинок.
Итак, приведя себя в порядок я спустилась вниз. Найти лестницу было не сложно-она была у самой двери в мою комнату, а вот дальше пошли лабиринты. Я бы заплутала, но со мной были «подруги», как назвал их Адриан.
Я вошла в совершенно пустую столовую.
– Ну вот, прошло всего 2 часа с нашей последней встречи, а вы уже готовы на все, чтобы увидеть меня. Неожиданно, но приятно, – голос принадлежал местному «принцу». Сам он стоял у меня за спиной, так близко, что я услышала его шёпот. Воспользовавшись моим замешательство, резко развернул к себе. Сейчас невероятно зелёные, словно летняя трава, глаза смотрели на меня с каким-то странным выражением. Взгляд будто коснулся самого края моей души. Во мне вновь проснулись чувства, которые я испытывала в детстве: дружба и свобода, и ещё чувство утраты, но это чуть позже. Такие глаза я видела только у Дориана Ками в детстве, правда с возрастом они у него пожелтели.
Тогда для меня было двойным потрясением смерть матери Ками и его подмена. Для меня всегда было загадкой, как люди не могли не заметить странной мгновенной перемены, которая произошла с ним тогда. Может будучи ребёнком я воспринимала все более остро, а моё воображение просто дорисовывало со временем некоторые мелкие детали. Но все же я не могла найти ответа на то, как худощавый зеленоглазый темноволосый мальчишка стал упитанным русоволосым, голубоглазым. Изменились черты характера: с возрастом Ками мл. все больше жаждал получит все и сразу просто так. Это не имело ничего общего с тем, кто был мне опорой в счастливом детстве. Конечно, были предположения, что отец всячески баловал его. Моё неприятие этих изменение и желание найти ответы были равносильно. Только не было нигде ответов, да и мои чувства никого не волновали.
Но вернёмся к созданной Адрианом ситуацией. Из-за чувств навернулись слезы и к носу закололо.
Да что же это такое! Со стороны кажется, что я до слез оскорблена его действиями. Совсем размазней стала. Нужно было быстро брать себя в руки, поэтому я вспомнила попытку мня поцеловать и злость разом высушила слезы. И колкости тут же пришли на ум.
– Я вижу вы рады меня видеть. Ведь это вы написали записку.
– Ладно, перейдём к делу. Вы знаете, что вас считают погибшей?
– Что, простите? Не прошло даже трех дней. Я уверена, что меня найдут люди отца, я вернусь домой и забуду это как страшный сон.
– Вас уже нашли,– и помолчав несколько секунд, продолжил, – мой помощник сделал так, чтобы люди вашего отца по дороге к нам нашли части вашего тела и опознать вас смогли бы только по фамильному перстню. Так что можете особо не стараться портить со мной отношения.
Я судорожно взглянула на руку, где вместо фамильной реликвии красовался
Мне было над чем подумать, поэтому я учтиво кивнув отправилась к себе. Только оказавшись в комнате я по-настоящему дала волю эмоциям – не держим хотелось рыдать, не плакать, а именно рыдать, от несправедливости, от безысходности. Я чувствовала себя запертой в клетке, которая видит небо, чувствует порыв ветра, но не может летать.
Наверно впервые за всю жизнь, я была рада, что здесь не носят корсет. Не знаю, сколько я была в таком состоянии, но глаза болели и жгло щеки, поэтому я открыла дверь на балкон и легла на спину и уставилась в белый потолок.
Пролежав так до настоящего ужина, который здесь был в 9 вечера. Я, наспех перекусила тем, что при несли мне в комнату и пошла исследовать замок. Не одна-с прислугой. Они провели мне экскурсию и, заодно, контролировал чтобы не зашла в «запретные» для меня помещения. Обследовав несколько комнат, я отметила, что хозяин поместья не любит вычурности, ценит качество и натуральность материала и его функциональность. Не уделялось внимания украшениям причём как в интерьере, таи во внешнем виде жителей поместья. На стенах зала висели аккуратные светильники, в библиотеке (а туда меня пускали) были деревянные бра, в тон стеллажам со множеством книг на нескольких языках. Сегодня в мои планы не входило чтение книг, поэтому мы двинулись дальше. Другие жилые комнаты почти не отличались от моей: мебель из благородного дерева, креста и диваны обиты мягкой болото-зелёной тканью. На кроватях не было балдахинов. И ещё одна особенность – нигде не было статуэток, фамильного герба и других вещей, по которым можно судить о статусе или роде Адриана (хмм, уже по имени называю, быстро же я пришла в себя). Себе я могу признаться, что здесь довольно уютно. Да и относятся ко мне с уважением. Но есть одно большое НО: меня здесь держат на правах заложница, и пытаются склонить к браку.
