Какие-то клочки, обрывки… С чем-то они ассоциируются… Ах, да! К нам в дом провели кабельное телевидение. И какая-то новоявленная местная телестудия начала крутить заморские видеофильмы. Одно время — вначале — народ смотрел не отрываясь: при социализме о таком и не мечтали. Кое-кто до сих пор, наверное, оторваться не может. Правда, постепенно выяснилось, что все эти боевики, фантастика и эротика — жуткое старье, давно снятое с проката ТАМ. И самое главное, большинство из них какие-то одинаковые: посмотрел минут пятнадцать и можешь безошибочно угадывать, что будет дальше. Впрочем, кое-что из классики, типа „Звездных войн“, тоже показали. Такое впечатление, что мне снились отрывки из тех фильмов, только не „крутых“, а малобюджетных: людишки все какие-то удлиненные и бледные, техника у них какая-то невыразительная. Ни тебя мясистых суперменов, ни космических кораблей с пушками, ни навороченных компьютеров — скукотища, в общем. И чего это меня на них разволокло — лучше б эротика какая приснилась…»
Место, где конвойные отправляют естественные надобности, Семен обнаружил без труда и пристроился по соседству — заниматься этим в пещере не хотелось. Впрочем, процесс прошел обычным утренним порядком — недавно съеденное мясо прижилось. Это вселило в Семена некоторую бодрость духа, от которой мозги слегка прояснились.
«Может, это я просто плохо думаю, а? Ленюсь, так сказать? В моем положении надо цепляться за любые соломинки, рассасывать любые крупицы информации. В этом мире, кажется, ни одна попытка отмахнуться от чего-то якобы незначительного ни разу до добра не довела. А вот обратная ситуация не раз имела место быть. Давай-ка, Сема, мыслить с самого начала и по-серьезному. Мгатилуш акцентировал внимание на том, что путешествие будет совместным, а не персональным. Соответственно, можно предположить (бред, конечно!), что он видел те же „глюки“, что и я. Могли эти бледнолицые из старых фильмов показаться ему какими-то полубогами? Этими самыми ультханами? Наверное… Но! Этих самых „но“ целая куча. Допустим, происходит некое объединение сознаний, и оба участника видят одно и то же… Однако Мгатилуш однозначно заявил, что в „путешествие“ я отправляюсь с ним, а не он со мной. То есть чужих „тараканов в голове“ видел я, а он вроде как своих собственных. Ну, и откуда они могли у него взяться? Кстати, когда он проснется, надо провести сверку — может, он вообще видел что-то другое? Но, допустим, то же самое. Могут у дремучего и к тому же слепого неандертальца быть ТАКИЕ „глюки“? Им же просто неоткуда взяться! Значит — это мое. Но! У меня же в силу профессии (увы — бывшей!) прекрасно развита зрительная память, а „ситуативная“ — просто от рождения хорошая. Если где-то когда-то передо мной прошел зрительный ряд, то я, вновь увидев даже крошечный фрагмент, обязательно вспомню все остальное. А тут — не вспоминается… Первый раз в жизни такое… Или не первый? Или, может быть, второй, а? Как тогда — с прибором, с аварией, с переброской… Что-то, как-то, где-то… Но не связывается… Ладно, подумаем пока о чем-нибудь другом.
Что там у него за булыжник, который камень Аммы? На фига Амме камень?! И какая тут связь… всего со всем? Первобытная абракадабра? Нет уж, такие выводы оставим миссионерам XIX века, которые ими пытались убедить свое начальство и общественность в собственной значимости. А что, если… Если просто пойти, взять эту каменюку, вынести на свет и посмотреть, а? Разве кто-то мне сказал, что этого нельзя делать? Да и чем, собственно, я рискую? Два раза им меня все равно прикончить не удастся».
Возвращение в пещеру оказалось делом непростым и малоприятным: пришлось подолгу стоять у каждого поворота, привыкая к полутьме и вони. Впрочем, в «жилом» зале зрение оказалось бесполезным — костер прогорел, и ориентироваться можно было лишь на храп Мгатилуша в надежде, что он никуда не отполз.
Старик местоположение свое не изменил, и Семен благополучно нашел кострище и нащупал нужный объект. Во всяком случае, все остальные камни вокруг были остроугольными, а этот — гладким. Похищение реликвии прошло успешно: жрец спал в недрах своей шкуры (медвежьей, наверное?) и на копошение рядом не отреагировал. Когда хьюгги на входе увидели, чтО именно Семен держит в руках, их бурые задубелые лица приобрели какой-то пепельный оттенок. Один из них похлопал ртом как рыба, а потом приподнял шкуру и юркнул внутрь жилища. Там он что-то тихо проговорил, упомянув Амму, после чего наружу вылез Тирах и тоже вытаращил глаза. Семен прикинул, что драться они, пожалуй, не полезут (посох-то он оставил в пещере!), и решил атаковать первым:
— М-м… Знаешь что, Тирах? Вот ты тут стоишь, да? А в пещере у Мгатилуша костер, между прочим, совсем прогорел — ни одного уголька не осталось! Вернется он из путешествия, а ему даже руки-ноги погреть негде. Разве это правильно?
