- Мне таких фонарей и таких теней не попадалось, к сожалению... А вот лампа на длинном шнуре как-то попалась - её мотало под ветром и все тени вокруг двигались, довольно жутковато. Ещё бывало, что подходишь к фонарю - а он вдруг гаснет. Или загорается. Или идешь по двору в темноте и вдруг слышишь над головой стрекотание, как будто там огромный кузнечик сидит. Голову поднимаешь - а там лампа перегоревшая мерцает мутно-фиолетовым. Тоже было страшновато... - мальчишка широко зевнул. - Ладно, я спать.
Юрка скатился по лестнице и скрылся внутри дворца. Димка вздохнул, глядя на гаснущий закат. Хотя и знал уже, что делать этого не следует - настроение от этого портилось. И не просто так, а, так сказать, глобально. В голову начинала лезть всякая чушь о тщетности бытия - и мальчишка невольно улыбнулся, увидев, как к нему поднимается Асэт. Одному тут было уже страшновато, а идти спать в сырой склеп дворца не хотелось...
Асэт, однако, к нему не подошел, остановился возле лестницы. Вид у него был смущенный.
- Что с тобой? - встревожено спросил Димка.
Асэт вздохнул.
- Прости меня. Меня сегодня что-то понесло. Наговорил всякого, поссорил тебя с другом...
- Да фигня, мы с Юркой помирились уже... - Димка тоже смутился. - Знаешь, я всё про Льяти думаю. Я тоже наговорил ему всякого... чего не надо было.
Асэт хмыкнул и вдруг быстро сел рядом с ним.
- Что-то ты слишком быстро передумал... почему?
- Он мне жизнь спас, - буркнул Димка. - Там, на стене. Ну, не жизнь, но без него мы тут не сидели бы... А я его... Как ты думаешь, он меня простит?
Асэт пожал плечами.
- Прощен может быть каждый, независимо от количества грехов. Главное - качество покаяния.
- Вот про это не надо, - буркнул Димка. - Я тебе ни кто-нибудь, чтобы на коленках ползать и прощение вымаливать. Если простит, то простит. Если нет... то значит нет.
Они помолчали. Джунгли зашумели под первым порывом предгрозового ветра, с востока донесся раскат грома.
- Слушай, а я вообще правильно поступил, когда выгнал его? - с сомнением спросил Димка. - Или нет?
Асэт вдруг упруго поднялся, глядя на него сверху вниз. Выражение его лица уже нельзя было разобрать в полумраке.
- Закон Чести очень прост: друзей не предают. Всё остальное - это лишь следствие из этого исходного правила.
Сашке Колтакову было страшно. По-настоящему страшно, до озноба. Это злило и бесило мальчишку, но поделать с этим он ничего, к сожалению, не мог: они уже приближались к логову Поющего Червя и Сашка не без оснований опасался, что то, что он там увидит, отравит ему весь остаток жизни. А такая вот мысль отнюдь не поднимала настроения.
Мальчишка вздохнул и остановился - чтобы перевести дух и ещё хоть немного потянуть время. Они шли по ущелью, дно которого было завалено рухнувшими сверху разбитыми глыбами и подниматься в самом деле было тяжело. Особенно с одной рукой. Левая рука Сашки была заключена в лубки и до сих пор нудно, надоедливо болела.
Самое противное, подумал он, что и сломал-то я её как дурак. Прикрылся от удара палкой - и привет. Надо было щит взять, но решил, дурак, что тяжело... А подниматься по этим проклятым камням со сломанной рукой - ещё более тяжело. И болит, зараза...
Правду говоря, поначалу он страшно злился на Димку - ну чего ему стоило послать сюда Борьку или Юрку, или самому пойти, наконец! Раскомандовался тут...
Но с ним в самом деле вызвались пойти четверо местных парней. Бывших рабов. Относившихся к нему очень уважительно - сейчас, в этом походе, ему ничего, можно сказать, не приходилось делать своими руками и он начал чувствовать себя каким-то Ливингстоном, которого верные негры несут в кресле по Африке, а он только смолит себе сигару, да указывает стеком, чего сегодня открывать. Противно это было, честно говоря. Нет, местных можно, конечно, понять - без них, землян, они до сих пор ишачили бы на Хорунов безо всякой надежды на освобождение. Но он-то, Сашка, в этом почти не участвовал! Ломанулся в ворота вместе со всеми - и почти сразу получил. И не от Хоруна даже, а от какого-то раба...
Надо было сразу по башке его треснуть, мрачно подумал мальчишка. А у меня, дурака, рука не поднялась, понимаешь. А вот у него - очень даже. А вторым ударом он бы мне просто башку расколол - но кто-то из Волков прикрыл меня щитом, а ещё кто-то ткнул раба палкой в поддых и сбил с ног...
Сашка вздохнул и осмотрелся. Вокруг поднимались мрачные серые кручи. Под ними, казалось, должен лежать снег - но на самом деле здесь, в ущелье, было даже душно.
Мальчишка нахмурился. Была уже вторая половина дня - почти безветренного и очень жаркого. По небу плыли тщедушные, какие-то изношенные, мутные облака. И таким же мутным было у него настроение. Идти дальше не хотелось, но и возвращаться ни с чем было просто-напросто стыдно...
- Далеко ещё? - спросил он у Лэйната, главного из здешних парней.
Тот посмотрел на скалы, что-то прикидывая.
- Нет. Осталось шагов сто всего. Потом ЕГО будет уже видно.
