- Не трус он, - буркнул Сашка. - Здоровый и вообще...
- Ну и что? - спросил Игорь. - У нас в классе Севка Вакулин был - высоченный, здоровенный, двух меня сделать можно... Но при том - трус страшный. Ему в морду сунут - а он сразу на попу сядет и скулить. Заячья душонка... Если эти Астеры все такие отважные, то отчего ж это они всех боятся?
- Они не боятся, у них просто обычаи такие, - буркнул Сашка.
- Очень удобные обычаи, - ответил Игорь, проверяя, как ходит в ножнах его нож. - Здесь такое, знаешь, очень любят - придумать какое-нибудь оправдание тому, чтобы ничего не делать. Заветы, мол, предков, ещё чушь всякая... а на деле - лень и трусость обычные.
- Да ладно, чего парня за глаза трепать? - буркнул Димка, усаживаясь. - Если встретим - то посмотрим, как и что. Если нет, то и говорить не о чем. А пока знаете что? Помолчим. Кто знает, когда ещё нам так же посидеть удастся...
Они замолчали, глядя на едва заметные на горизонте горы. Пока ещё очень далекие - путь им предстоял неблизкий...
Проснувшись, Антон ошалело помотал головой. Вчера, едва выбравшись из подземелья, он заснул как убитый - и видел сны... и сны... и сны... которые сейчас никак не мог вспомнить. И к счастью, если подумать...
- Ну вот, ночью нас никто не сожрал, - сонно сообщил Серый. - Багряный Лес - вот он. Любуйтесь.
Мальчишка ошалело распахнул глаза. Они заснули на какой-то поляне в лесу - на шубах, ясное дело, потому что спальных мешков давно не осталось. С западной стороны темнел каменистый, обомшелый склон горы. На нем серела бетонная заплата с черным проемом двери. Но ничего больше знакомого тут не было. Вокруг поднимались могучие деревья с красной, словно сафьян, корой, оплетенной толстыми темно-зелеными лианами. И лианы, и кора были усеяны пятнами светло-зеленых лишайников. Между них росли густые россыпи ярко-розовых разнокалиберных "кувшинчиков" с откинутыми крышечками. Землю покрывали ежевидные кустики - сочно-желтые, черно-зеленые, ярко-фиолетовые. Вверх тянулись небольшие желтые цветы на толстых стеблях. Некоторые цветы - всего с двумя лепестками - напоминали разинувших пасти небольших змей. Над поляной нависали могучие ветви, но листвы на них не было - только гроздья разнокалиберных пузырей удивительно густого темно-фиолетового цвета. Всё это выглядело так, словно они оказались где-нибудь на Венере. Воздух тут был густой, влажный, очень теплый, но всё же не жаркий и не душный, каким был воздух в западном лесу. Похоже, они всё ещё находились в горах, довольно высоко над ним. Пахло здесь, наверное, миллионом разных вещей и Антон замер, оглушенный. Здесь всё было... чересчур. Слишком ярко, слишком пёстро, слишком... сочно. Да, вот верное слово. Все цвета тут были слишком густые, словно на картине какого-то импрессиониста... или экспрессиониста... а, черт, какая разница...
Мальчишки поднялись, разминаясь и потягиваясь. Судя по солнцу, продрыхли они, в общей сложности, часов наверное двадцать - но это явно пошло им на пользу. Антон по-прежнему ощущал ломоту во всём теле и пятки при каждом шаге по-прежнему болели - но уже вполне терпимо. Сергей крутил кистью руки - к счастью, он её не сломал, а только растянул связки, да и то, как оказалось, не сильно. По крайней мере, теперь всё было в норме. Более-менее.
Приведя себя в порядок, Антон подошел к проему входа. Когда-то его запирала литая железная дверь, сейчас настежь распахнутая. За ней начиналась крутая бетонная лестница. Она несколькими маршами спускалась куда-то в кромешную тьму - и идти туда не хотелось. От одной этой мысли мальчишку передернуло. Он попробовал закрыть дверь - но она так проржавела, что даже не двинулась с места.
