Утром Димка решил, прежде всего, обстоятельно поговорить с немцами. Но оказалось, что они уже собираются в дорогу, точнее - пакуют натащенную благодарным народом жратву в кожаные мешки. По многу пакуют - наверное, по столько, сколько можно унести без натуги. Никаких особых разносолов там не было - в лагере их и не водилось - но Димка, тем не менее, заметил копченую рыбу и тщательно отмытые от клейкого сока семена
Эта картина, поначалу, вызвала у него раздражение - опять эти фашисты недобитые народ обирают! - но тут же Димка мысленно махнул рукой. Валят - вот и славно, скатертью дорога. Для такого дела ничего не жалко...
Он отыскал взглядом Генриха - и тот довольно бодро подошел. Похоже, что отдых и усиленное питание пошли ему на пользу...
- Уходите? - спросил Димка, стараясь придать голосу подобающее случаю огорчение.
- Уходим, - Генрих смерил его взглядом и вдруг усмехнулся. - Доволен?
- Э... - Димка понял, что краснеет. Он и в самом деле был доволен, проницательность немца была неприятна...
- Ясно, - Генрих покачался с пятки на носок, сунув руки в карманы. - Хочешь знать, как всё было?
- Хочу, - упрямо сказал Димка.
Немец вновь смерил его взглядом, словно измеряя.
- Мы ушли из долины Тегернзее, когда запел Червь - больше не могли там оставаться. Уже понятно было, что Безвозвратный Город пал и Червь не получил... подношений, - Генрих усмехнулся, неприятно... - Я решил, что Хоруны, кто уцелел, пойдут к нему, чтобы стать жертвой... и не ошибся.
- Как это пошли? - недоуменно спросил Димка. - Они, что, рехнулись совсем?
- Не по своей воле, Червь овладел ими, - мрачно пояснил Генрих. - Они и раньше не были людьми, а теперь превратились просто в зомби. Когда мы преградили им путь, они дрались с таким осатанением, что едва не одержали верх, -его всего передернуло, невольно...
Димку тоже передернуло - от фразы немца.
- Люди - это только те, кто в вашем племени, остальных можно убивать и жечь? - зло спросил он. - Или как у Куниц - обзываешься, получи каменным топором по башке, ибо грех страшный злых духов призывать...
- А ты Хорунов людьми считаешь? - спросил Генрих. Димка не нашелся, что ответить. - Ну вот. Если бы Червь их сожрал, то наверняка освободился бы.
- То есть, вы предотвратили конец света, - иронично сказал Димка.
- Отсрочили - да, - спокойно сказал немец. - Предотвратили ли... не знаю. Не забывай, что на самом-то деле Хоруны не умерли - просто разбросаны теперь по всем концам мира. Пойдут ли они теперь к Червю и когда доберутся - того я не знаю... - он как-то странно посмотрел на Димку. - Поторопи своих людей. В западном лесу всё бурлит и движется. Я не знаю, куда - к Червю или от него - но скоро здесь может стать горячо...
- А вы куда пойдете? - спросил Димка, невольно поёжившись - новость точно была не из приятных...
Генрих усмехнулся.
- Искать своих, Вальфрида, что ещё?
- А потом?
Немец пожал плечами.
- Погуляем по миру. Пощупаем за вымя тех, к кем у нас есть счеты - Куниц, Маахисов, Буревестников...
- И всё? - удивленно спросил Димка.
Немец вновь как-то странно взглянул на него.
- А что ещё? Домой нам пути нет. Даже если бы и был, что нам ТАМ теперь делать? Повергать Хозяев? Спасибо, занимайтесь этим сами, мы уже пробовали... А вот надрать зад паре-тройке шаек наглых мерзавцев - это будет весело!
- А скольким вы уже надрали? - спросил Димка с интересом. Искренним таким...
Генрих вновь смерил его взглядом. Покачался с носка на пятку, с пятки на носок. Усмехнулся.
- Многим.
- То-то вам потом пришлось в западных горах ото всех прятаться, - не удержался всё же Димка. - Неужели это вас не... утомляет?
Генрих усмехнулся.
- Чужая ненависть? Ха! Ненависть - это борьба, борьба же - жизнь!
Димка ошалело помотал головой - с таким вот подходом он пока что не встречался. В его голове немедленно родился примерно миллион возражений на данную точку зрения. Но потом он вспомнил, что говорил Асэт о необходимости найти способ жить здесь - жить, не теряя в себе всё человеческое. И потому промолчал.
На проводы немцев собрался весь лагерь. Народ ещё долго вопил и махал руками вслед короткой цепочке фигурок, неспешно поднимавшейся по склону прибрежного холма. Глядя на неё, Димка вздохнул. Впереди у него осталась лишь тяжелая работа - и он был полон решимости закончить её как можно быстрее...
