Вспомнив об этой встрече, мальчишка передернулся. Чем-то шипонос был похож на лебедя - упитанная тушка с длинной изогнутой шеей, - но не прекрасен, как тот, а чудовищно безобразен. Словно тот же лебедь, но ощипанный, зажаренный и уже начавший гнить - такой вот был у него цвет. Длинная шея твари расширялась наверху, как у кобры, - а на плоской, как тарелка, голове торчал похожий на штык бивень. Шинонос и атаковал, как кобра, - бил головой и вонзал полый бивень, впрыскивая в тело яд. Хуже всего было то, что эта тварь нападала внезапно, из засады - и, окажись на месте жертвы не Максим, всё могло бы закончится плохо. Мальчишка чудом увернулся от смертоносного выпада и разрубил шею твари топором, - черная кровь хлынула, словно вода из разорванного шланга. Льяти быстро увел отряд от бьющейся в агонии туши, - всего через минуту оттуда донесся вой и тявканье "волков", разрывающих добычу. Потом грязно-зелено-оранжевая голова твари, плавно качавшаяся на высоте в два с половиной метра, не одну ночь являлась Димке в страшных снах. Спать тут вообще приходилось чутко и даже привязываться на ночь, - после того, как Ирка, под боком которой уютно пригрелась змея, едва не свалилась с диким визгом с дерева.
Доставали и здешние не то обезьяны, не то лемуры, - небольшие, где-то в метр длины, лысые звери, окрашенные в разных оттенков зеленый цвет, - отчего их почти нельзя было заметить. Уже в первую ночь Димка проснулся оттого, что его деловито дергали за ухо. Открыв глаза, он увидел над собой плоскую, с оранжевыми глазами морду. Строгое выражение на ней почему-то напомнило ему Андрея Васильевича, их школьного учителя физики, - но пока мальчишка пытался понять, не сон ли это, напуганный зверек исчез. Вскоре ребята поняли, что тут их невероятно много - лемуры галдели, норовили стянуть всё, что не приколочено, щипались и даже пробовали людей на зуб - не до крови, но всё равно противно. Льяти поначалу пообещал подстрелить парочку - как он объяснил, мясо лемуров противно, но вот потроха сойдут за деликатес, - но его никто не поддержал. Девчонки едва не попадали в обморок от такого кулинарного зверства, а мальчишкам стало просто жаль красивых, и, в общем-то, безобидных зверушек, - хотя шугать их приходилось постоянно...
Вся эта канитель со спуском и подъемом вещей, устройством гнезд и постоянным поиском еды отнимала массу времени, и Димка быстро решил, что в такой вот дикой жизни нет ничего привлекательного. Странно, но Льяти она явно нравилась - правда, и сам он был странный, как говорил Димкин отец - "без царя в голове". Ну, в самом деле, что может быть интересного шариться босиком по лесам, где каждая вторая зверюга норовит тебя сожрать?..
Мальчишка заметил, что ствол под ним начало ощутимо покачивать - не так, как качается дерево, а так, как качает палубу корабля, медленно и неторопливо. Вокруг лениво колыхались громадные листья - лишь теперь Димка смог оценить их размер. В ширину каждый лист был метров пять, а в длину - добрых метров сорок. Под одним таким листиком вполне мог укрыться многоэтажный дом...
Здесь, на высоте, был очень сильный ветер - ровный и плотный, как вода. К счастью, он дул в спину, прижимая мальчишку к стволу. Димка понимал, что будь иначе, - его уже сто раз бы сорвало и сбросило вниз...
Последние метры подъема дались трудновато, - ствол пальмы расширялся наверху, и подняться по нему удалось лишь потому, что он наклонился в одну сторону, став почти вертикальным. И всё равно - тело ощутимо нависало над пропастью, в которую Димка старался не смотреть. О том, как он будет спускаться, мальчишка старался не думать...
От самой макушки ствола расходились трехгранные черенки листьев толщиной метра в полтора. Между них торчала какая-то бурая щетина высотой в два человеческих роста, - но чья-то твердая рука прорубила в ней дыру, через которую вполне можно было пролезть.
Вслед за Льяти Димка перевалился через край - и замер, задохнувшись от ветра. Но не только. Перед ним открылась огромная страна: тающие в зеленой дымке холмы, голубые глаза озер, тонкие нити рек - и далеко за всем этим блестело не то море, не то огромное озеро. Ойкумена...
* * *
Лишь когда рядом с ним наверх выбрался Сергей, Димка опомнился. Он помотал головой и осмотрелся. Самая вершина ствола была плоской, даже вогнутой, с радиальными ребрами лиственных черешков - что-то вроде волокнистой, разлохмаченной тарелки диаметром метров в пятнадцать. Приподнятый её край неплохо защищал от ветра, так что сидеть в самой середине оказалось неожиданно удобно. От плавных, медленных покачиваний ствола сладко кружилась голова, - Димке почти наяву казалось, что он летит в небе на каком-то невероятном плоту. Льяти, вытянув ноги, посматривал на них со снисходительным самодовольством - он-то, верно, видел всё это далеко не в первый раз, - но это уже не раздражало Димку. Зрелище стоило всех усилий, которые пришлось на него потратить.
