Разбивать лагерь в таких обстоятельствах особого смысла не было, готовить ужин тоже — Льяти быстро отыскал дерево, на котором росли
Хлопот с ночлегом вышло куда больше. Во-первых, залезть на дерево оказалось совсем даже непросто. Подходящие, на взгляд Димки, деревья Льяти сразу же забраковал, объяснив, что на них могут запросто забраться «волки» — эти твари лазили немногим хуже кошек.
Показанный Льяти способ подъема был совсем несложный: обрезаем кусок лианы, обвязываем его вокруг дерева, упираемся в него спиной — и идем вверх по стволу, как по бульвару. На деле, правда, оказалось, что жесткая лиана страшно режет спину и никак не желает скользить по шершавой коре. Её приходилось ослаблять и захлестывать выше, проделывая чуть ли не цирковые трюки, так что времени всё это заняло много. Машка, Ирка, Сашка и Аглая так и не осилили подъема, и их пришлось втаскивать вверх на лианах, вместе с рюкзаками. Устроиться на ветках тоже казалось совершенно немыслимо, — нет, сидеть там ещё можно, но лежать!..
Льяти показал им, как делать гнезда из наломанных веток — тоже непростое дело, вроде изготовления плетня. Плетение гнезда было делом ответственным, — иначе ничего не стоило свалиться, — так что когда они закончили, уже почти успело стемнеть. Димка весь оцарапался и устал, словно черт. К тому же, на всех гнезд всё равно не хватило, и Льяти подал мудрейшую идею спать парами. Понятно, что Машка сразу же забралась в гнездо к Димке, и это ужасно смутило мальчишку. Нет, они уже спали вместе в одной палатке, — но там хоть отодвинуться можно!.. Тут же оказалось… тесновато, и избежать Машки не было никакой возможности. Самое обидное вышло то, что сама она не видела в этом ничего необычного. Димка повернулся к ней спиной — невежливо, но хоть сердце так не колотилось, — и попытался разобраться в своих ощущениях. Машка ему, определенно, нравилась, — но почему тогда он душу готов продать, лишь бы она оказалась сейчас в другом месте?..
Так и не придя ни к каким выводам, мальчишка уснул.
— Вот, мы уже почти пришли, — гордо объявил Льяти.
Димка недоверчиво хмыкнул. На его взгляд, впереди не было ну совершенно ничего необычного: тот же надоевший до чертиков лес. Горы, правда, уже остались на севере и громоздились там, словно низкие грозовые тучи, тонущие в зеленоватой воздушной дымке. Трудно даже поверить, что они как-то дошагали оттуда — сюда. Тем не менее, Льяти уверял, что они уже у границы обитаемых земель. Саму границу особо ничего не отмечало — кроме, разве что, невероятно высокой, как телебашня, пальмы, — наверное, метров в сто пятьдесят. Коричневато-зеленый её ствол плавно суживался кверху, потом резко расширялся — и уже оттуда свисал неопрятный ворох узких зеленовато-голубых листьев, похожих на ремни. Они лениво колыхались в воздухе.
— Вот, — повторил Льяти. — Чтобы увидеть Ойкумену (странно, но он употребил именно это греческое слово) вам нужно залезть туда. Оттуда открывается самый замечательный вид, вот!
— А это обязательно? — хмуро спросил Димка. Лезть на эту живую «телебашню», верхушка которой весьма заметно качалась, ему ну совершенно не хотелось.
