— А кто тут ещё у Моря живет-то? — спросил он. Болтовню Льяти слушать всё равно придется — так хоть по делу…
— Да собственно и всё, — сказал он. — Буревестники, Горгульи и Морские Воришки. Это если не считать Волков, конечно. Ну, и ещё Певцы, но их мало кто видел…
— Любите вы тут прятаться… — проворчал Димка. — Кто в лес дикий забился, кто на острова, кто вообще с глаз пропал, как эти вот Певцы…
— Так что ж им ещё делать? — хмыкнул Льяти. — Племя-то у них маленькое, а кораллы, жемчуг и перламутр всем нужны. А добывать их никто, кроме Певцов, не умеет, они лучшие в мире ныряльщики. Говорят, что и живут они на морском дне…
— Чушь это, — проворчал Димка, останавливаясь и в очередной раз вытирая пот. Хорошо хоть, что с грузом под гору, — а назад налегке…
— Чушь, не чушь, — а дома Певцов никто не видел, — ответил Льяти. — Где они живут — неведомо, только все, кто с ними общался, говорили, что выходили они из-под воды.
— А почему Певцы тогда? Ещё и поют лучше всех?
— Вроде того, — Льяти поправил за спиной тяжеленную связку. — Но это не от таланта, а от усердия: они, знаешь, верят, что мир умеет слушать и, если спеть ему правильную Песню — отзовется.
— А отзывался? — Димка поскользнулся на кочке и едва не упал. Вот же гадство-то…
— То никому не ведомо, — вздохнул Льяти.
— Когда эти Волки приплывут-то? — проворчал Борька, бросая в огонь очередную связку хвороста.
— Раньше середины завтрашнего дня их ждать нечего, — ответил Льяти. — Ночью же никто не плавает, ночью спят.
Димка вздохнул. С некоторых пор любые задержки в исполнении плана злили его безмерно. Смешно, — у них и плана-то, можно сказать, нет, — но всё равно злили. Очень уж захотелось спросить у Волков, почему это они, самое сильное здесь племя, спрятались на островах и свысока на всех поплевывают…
Он глубоко вздохнул и осмотрелся. Уже почти совсем стемнело, в бездонно-синем небе мерцали незнакомые звезды, на западе, над горами, стоял желто-рыжый смутный купол Таллаара, словно верхушка невероятно огромной луны…
Димка вздохнул. Всё вместе — глубокая, хмурая синева озера, прозрачный сумрак неба, в котором колыхались звезды, серебристые волны последних отблесков заката, бегущие по травяному морю, далекие искры костров неведомых Астеров, мерцавшие, как звезды, на верхушках холмов, — вся эта красота хватала его за душу. И, в то же время, говорила, что мир вокруг — чужой… Прекрасная далекая сказка, ставшая для них тюрьмой…
— Ну вот, не прошло и двух дней… — пробормотал Борька, глядя на приближавшийся плот Волков. В самом деле, те не особенно спешили, — было уже далеко за полдень.
Плот Волков напомнил Димке знаменитый «Кон-Тики», — с такой же треногой мачтой и парусом, сплетенным из каких-то местных тростников. Правда, хижины на плоту не имелось, — размер не тот всё-таки, и плавать тут недалеко…
На плоту стояло с полдюжины загорелых мальчишек, с крайним интересом смотревших на гостей. У одного был даже самый настоящий бинокль!..
К счастью, бинокль нашелся и у землян, и сейчас его жадно, едва ли не с дракой, рвали друг у друга из рук. Когда очередь дошла до Димки, страсти уже почти улеглись: ничего необычного в Волках не нашлось. Мальчишки как мальчишки, разные, — привычно в Союзе, но совсем необычно здесь, где свои так и жались к своим, прозябая племенами…
Спустя, казалось, целую вечность плот мощно ткнулся в берег. Он был всё же большим, из толстых бревен, с высоко поднятым дощатым настилом, даже с перилами, — сделанный добротно и на совесть. Команда его тоже смотрелась серьёзно: все дочерна загорелые, ловкие, крепкие, коротко стриженные, — что после обычных здесь длиннющих лохм казалось уже удивительно. Одеты все тоже одинаково, — в шорты из какой-то подозрительно домотканой ткани, но всё же, это были именно шорты, а не набедренные повязки.
