Димка быстро узнал квадратный парус «Смелого» — но ветер сегодня был слабый, и плыл плот медленно. Глаз даже не мог ухватить его движение: лишь если отвернуться и снова посмотреть через минуту, становилось заметно, что он уже в другом месте, но ничуть не ближе, как казалось, и Димка извелся от нетерпения: ему хотелось узнать последние новости, хоть какие-то. С ними тут оказалось очень плохо: он привык к газетам и телевизору, но ни того, ни другого тут, разумеется, не было, и он откровенно скучал. Ну, не всегда, конечно, но, если никаких дел не оставалось, скука вставала перед ним в полный рост…
Ощущение оказалось непривычное: дома под рукой всегда были журналы или радио, или друзья, наконец… Здесь друзья остались, — но знакомый мир пропал, а этот вот мир был, конечно, очень интересным, — но жил слишком уж неторопливо. Того и гляди, сам начнешь от скуки поэмы сочинять, словно какой-нибудь Гомер…
Димка недовольно мотнул головой. Мысль ему не понравилась. Было в ней что-то, определенно нехорошее. Гомер уж точно сочинял поэмы не от скуки, — а вот с ним от этой самой скуки творилось что-то неладное. Чушь вон всякая в голову лезет… и вообще…
Непрошеное воспоминание вновь тенью проскользнуло в голову. Глухая декабрьская ночь, он лежит животом на прохладном, гладком подоконнике, опираясь на локти, глядя на падающий в тумане снег. Окно распахнуто настежь, влажный, сырой воздух волнами обтекает плечи и спину, бедра такими же волнами обжигает исходящий от батареи жар. Уши щекочет шум сбегающей с крыш талой воды, и ему почему-то хочется прямо как есть, в трусах, выбежать на улицу, хотя он и знает, что ничем хорошим это точно не кончится…
Димка вновь недовольно мотнул головой, ощущая, что краснеет, и сердито взглянул на товарищей, словно они могли как-то подсмотреть его мысли. Но они, конечно, ничего такого не заметили. Юрка, свесив ноги, сидел на берегу, глядя на, казалось, неподвижный плот, Борька, опираясь на копьё, смотрел куда-то в степь.
— Что там? — лениво спросил Димка. Степь тут была на удивление пустынной — не то, что бизонов, но даже антилоп тут не наблюдалось, лишь стайки каких-то небольших животных, похожих на голенастых морских свинок.
— Следит за нами кто-то, — буркнул Борька. — Вон с того холма. Высунется и спрячется. А кто и зачем — не пойму.
Димка вскочил и присмотрелся, — но на пологом гребне холма, тянувшемся в километре от них, никого не было. Конечно, шпион мог спрятаться в высоченной траве, и смотреть прямо сквозь неё. Тут очень пригодился бы бинокль — но, как назло, его отдали Максу, а остроты глаз не хватало, чтобы что-то разглядеть. Конечно, если там вообще кто-то был.
— Это Буревестники, наверное, — предположил Юрка, глядя на холм из-под приставленной к глазам ладони.
— Зачем им? — удивленно спросил Димка. — Если им что надо — подошли бы и спросили.
— А если они напасть хотят? — спросил Юрка.
— Напали бы, — буркнул Борька. — Их же всё равно больше.
Димка поёжился. С одной стороны, незаметно подобраться в этой степи невозможно, — если не ползти в траве на манер каких-нибудь змей или индейцев, — а с другой убегать тут тоже особенно некуда, да и на помощь звать, в общем, некого. И в милицию не позвонить. Неуютно…
— Может, это и не Буревестники, — сказал Юрка.
— Ага, а тогда кто? — спросил Димка. — Не Хозяева же. Им, говорят, и так всё тут видно, а роботы их не подсматривают — сразу идут и громят.
— Морские Воришки или Астеры, — предположил Юрка.
— Морские — они на то и Морские, чтобы по суше не ползать, — рассудительно сказал Борька. — А Астеры вообще безвредные же. Ну, так говорят.
— Ага, а тех, кто говорит другое, уже никто не слышит — с того свету-то… — буркнул Юрка.
— Да ну, тут же никто не умирает… вроде бы, — ответил Димка, тоже пристально глядя на холм. В принципе, они могли просто сходить и посмотреть — время ещё оставалось, — но это уже не казалось ему подходящей идеей. Неведомый шпион наверняка успел бы сбежать, — а если за холмом и впрямь укрывалось какое-то нелюдимое племя, то поход и подавно не привел бы ни к чему хорошему. Да и отходить от берега не очень-то хотелось — того и гляди, Волки решат, что они уходят, и повернут назад, — и что тогда делать?..
В общем, они сидели теперь, как на иголках, глядя то на плот, то на холм. Несколько раз Димка замечал, что там и впрямь что-то движется, — но под ветром по траве бежали волны, в ней сновали быстрые стайки роба, как местные называли «свинок», и понять, не скрывается ли там кто-то ещё, не получалось. Может, Борьке просто померещилось… а может, и нет. Теперь Димка, в самом деле, был уверен, что чувствует чужой недобрый взгляд, и это очень его злило. Он уже мечтал убраться с этого проклятого берега, — но прошло ещё добрых часа два, прежде чем плот ткнулся в берег.
Подхватив пожитки, мальчишки стремительно сбежали вниз. Игорь уже поджидал их, стоя на песке, и Димка с облегчением вздохнул: капитан «Смелого» совсем не выглядел зашуганным, а значит, оставался шанс, что его прислали сюда вовсе не затем, чтобы отвезти их на расправу.
