Теперь она никогда не сможет вновь показаться при дворе, если он предал огласке эту историю. Почему она так просто выдала себя? Почему сказала, кто она? Зачем вообще заговорила с ним?
Мари перевернулась на спину и попыталась привести в порядок мысли. При этом ей пришло в голову, что история может дойти и до ушей короля, после чего она навечно впадет в немилость. Все те недели и месяцы, что она так отчаянно пыталась добиться его расположения, по глазам старалась предугадать любое его желание, в один миг могут превратиться в ничто.
Мари чувствовала, как ее отчаяние сменяется безудержным гневом. Она не допустит, чтобы ее планы разрушил какой-то щеголь из провинции. И она отомстит — как только узнает его имя.
Вернувшись к себе, она велела Фанетте приготовить ванну с горячей водой и принести кусок душистого марсельского мыла. Девушка яростно терла тело, словно пытаясь смыть грязь и заставить себя забыть о последних часах, а потом легла в кровать и задремала.
Вечером должно было состояться театральное представление, и Мари намеревалась пойти туда. Она твердо решила, что не станет прятаться, а встретится с обидчиком лицом к лицу и будет искать возможность осуществить месть. По пути все было, как всегда. Девушка не ловила на себе двусмысленных взглядов, никто не отворачивался от нее. В какой-то момент она подумала, что тревожится напрасно. Возможно, этот мужчина и сам не заинтересован в том, чтобы произошедшее было предано огласке.
На лестнице она встретила девушек, с которыми днем играла в волан. Они видели, как Мари принесли записочку от короля, поэтому многозначительно подмигнули ей.
— Ну как, Мари, у тебя выдался приятный день? — спросила Сильви. Она и темноволосая Надин были «подругами» пятидесятилетнего принца де Контара, предпочитавшего наблюдать за любовными играми, но самого при этом остававшегося в стороне.
— Все было великолепно. Впрочем, как всегда, — ответила Мари, и обе девушки закатили глаза.
— Боже, я бы отдала все на свете за любовь настоящего мужчины. Ни одна женщина не заменит его ласки, — сказала Надин и обратилась к своей подруге: — Не принимай это на свой счет, Сильви.
— Я и не принимаю. Ты думаешь, мне этого не хочется?
Мари слушала их в пол-уха. Ее взгляд скользил по людям, устремившимся через парк к установленным на газонах скамьям.
Было почти невозможно разглядеть кого-то по отдельности — двигалась единая пестрая масса. Герцог де Марьясс, как обычно, явился со своей свитой, а поскольку все мужчины в ней были разряжены в яркое платье, эту группу не заметить оказалось невозможно.
Мари схватила за руку Сильви и спросила:
— Ты знаешь, кто тот мужчина без бороды рядом с герцогом де Марьяссом?
Девушка вытянула шею:
— Нет. Но разве это не щеголи, которые помешали нам сегодня играть в волан?
Надин раскрыла веер:
— Они и в самом деле необыкновенно милы. Но, к сожалению, ни один из не интересуется женщинами. Боже, какие у них кружева!
Мари подавила гнев. С краю толпы она заметила Жана Дегре, одного из лакеев, у которого повсюду были глаза и уши. Он уже неоднократно снабжал девушку интересными сведениями, разумеется, за вознаграждение. Мари двинулась к нему.
— Мадемуазель Кальер, мое почтение, — сказал он и слегка поклонился. И тотчас добавил: — Чем могу служить?
— Рядом с герцогом де Марьяссом стоит мужчина в фиолетовом парчовом камзоле, видишь? Ты не знаешь, кто это? Тебе известно его имя? — торопливо спросила Мари.
Жан сделал каменное лицо:
— Возможно.
— У меня нет с собой денег. Приходи завтра утром в мои покои, и я заплачу тебе, как всегда, — нетерпеливо сказала девушка.
Дегре медлил с ответом.
— Хорошо, поскольку вы меня ни разу не обманывали, я сделаю для вас исключение. Вы же знаете мои правила?
— Да. Вначале деньги, потом информация.
Мари нетерпеливо переступала с ноги на ногу, следуя взглядом за яркой группой. Тем временем герцог со своими спутниками добрались до скамеек. Они начали рассаживаться.
— Ну говори же наконец что-нибудь!
Жан смахнул пылинку со своей ливреи.
— Шевалье Тристан де Рассак, мелкий сельский дворянин, владения в Лангедоке. Герцог оказывает ему протекцию.
— Он играет? Пьет? За ним были замечены какие-нибудь сомнительные аферы? — выспрашивала Мари, пытаясь нащупать слабые места своего врага.
— Мадемуазель Кальер, подобного рода информация только за дополнительную плату.
— Хорошо. Отвечай.
— Он играет и пьет. Впрочем, в меру. До сих нор не наделал за столом никаких долгов, а вот в остальном… Шевалье моего три дня здесь, и пока у меня нет сведений. Им никто не интересовался.
Мари нахмурила брови и пожала плечами.
— Послушай, вечер только начался. Если к завтрашнему дню ты предоставишь мне эти сведения, то не прогадаешь. И хочу знать все, что связано с этим человеком, каким бы незначительным это ни казалось.
Жан слегка поклонился.
— Можете на меня рассчитывать, мадемуазель, — ответил лакей и смешался с толпой.
Мари посмотрела ему вслед, а потом улыбнулась своим подругам. Девушки разместились на одном из задних рядов, чтобы не упускать из поля зрения герцога де Марьясса и его свиту.
