Едва она стянула концы шарфа, как дверь бесшумно отворилась, и столь же бесшумно вошли двое мужчин. Один из них был огромного роста нубиец с обнаженным торсом, голым черепом, в ярко-оранжевых шароварах; второй — жилистый араб с жидкой сарацинской бородкой. На нем был только кожаный передник. Они молча приблизились и коротко кивнули Мари. Девушка выбрала обоих во время своего первого посещения и объяснила им их роли в ее игре. Они согласились так равнодушно, словно Мари приказывала им подмести пол. Когда эти люди брали деньги, на их лицах не дрогнул ни единый мускул. В соседнем помещении, где они ожидали, имелись скрытые отверстия для наблюдения, поэтому мужчины могли следить за происходящим и войти, когда придет время.
Каблуки Мари стучали по плиткам, которые широким кругом выстилали пол под цепями. При мысли, с какой целью они там положены, ее пробрала дрожь. Она остановилась перед де Рассаком так близко, что ощущала тепло его тела и легкий аромат сандала, к которому примешивался запах пота.
Девушка заметила, что крылья его носа трепещут, словно он вдыхает запах, которым было пропитано ее платье. Она позаботилась о том, чтобы ее подол касался его обнаженных ног, дабы жертва осознавала ее присутствие всеми органами чувств.
По ее знаку араб вытянул руку и провел вверх по ребрам шевалье. Одновременно с этим жестом Мари заговорила:
— Вы не можете ничего видеть, но все остальные ваши чувства обострились. Расслабьтесь же и наслаждайтесь. Ваша кожа ощутила нежнейшее прикосновение, довольно одного дуновения, чтобы привести вас в экстаз.
Кончик большого пальца коснулся груди мужчины.
— Чувствуете?
Прежде чем де Рассак ответил, его кадык дернулся:
— Да, чувствую.
Араб прижался ртом к складке на шее шевалье и позволил своим губам путешествовать по его груди. Его руки при этом гладили живот и бедра, в то время как он медленно опускался на колени.
Ладони де Рассака сжались в кулаки.
Мари, напряженно наблюдавшая за происходящим, вздрогнула, когда цепи вдруг лязгнули. Пленник откинул голову и перенес часть своего веса на них. Рот его был слегка приоткрыт, грудь быстро вздымалась, а все тело покрылось потом. Он всецело отдавался наслаждению.
Вновь лязгнули цепи. У мужчины вырвался стон. Араб выжидательно взглянул на Мари. Она сделала ему знак, и он бесшумно удалился.
Мари отвернулась. Она чувствовала, что вся дрожит. Ее движения были почти механическими, ноги отказывались слушаться. Торжество, которое она испытывала вначале, исчезло, уступив место страху. С некоторым усилием она прошлась мимо своей жертвы и кивнула нубийцу, который подошел поближе.
— Тебе хорошо? — прошептала она.
— Хорошо? — хрипло переспросил Тристан. — О да! Восхитительно!
— И это только начало!
Она дала знак нубийцу начинать действовать.
— Мари, — простонал шевалье, — имейте сострадание. Дайте мне передышку.
Молодая женщина ответила не сразу.
— Я не знаю, что такое сострадание. Особенно сегодня. Нубиец вопросительно взглянул на девушку, но она покачала головой и снова нагнулась к уху шевалье:
— А знаете, как вы доставили мне просто невероятное блаженство?
— Было разное. Возможно, вы освежите мои воспоминания.
— О да, я сделаю это, — она вновь кивнула нубийцу.
— Ну что, к вам возвращается память? — поинтересовалась Мари и продолжила, не дожидаясь ответа: — Интересно, вам это так же нравится?
Руки в пленника вновь сжались в кулаки. Тонкая струйка пота стекла по его плечам:
— Это так, моя прекрасная госпожа.
— Хотите еще? — прошептала Мари ему на ухо. Де Рассак кивнул и снова откинул голову.
Мари вся дрожала. Она видела перед собой обливающееся потом существо, искаженные вожделением черты, вздувшиеся на руках и на шее жилы. Вот оно! Этого она хотела! Молодая женщина должна была чувствовать себя победительницей, но вместо этого у нее сжался желудок. Внутренний голос кричал ей, что пора остановиться, отослать мужчин и оставить де Рассака в цепях до утра. Сделанного было достаточно.
Но рассудок уговаривал довести начатое до конца. Не показывать слабости.
Только теперь Мари поняла глубокий смысл его вопроса. Она вонзила ногти в ладони. Нет, решила девушка, она никогда больше не будет слабой.
Мари подошла к де Рассаку и развязала ему глаза. Шарф легко скользнул на пол.
От неожиданности он не сразу все понял. Мари видела, как сузились его глаза, как дернулась его голова, сначала назад, а потом вперед. Лицо шевалье изменилось до неузнаваемости.
Взгляд его упал на зеркало, которое, десятикратно множа, отражало непристойную картину.
Тристан рванул цепи, но они, конечно, не поддались. Мужчина беспомощно сжимал и разжимал кулаки.
— Ну что, шевалье, как вы себя чувствуете? Испытали наслаждение, хотя вас обманули, предали и использовали?
— Вы за это заплатите, — прохрипел он.
— Уже заплатила, шевалье де Рассак. Мы с вами квиты. Теперь вы не только знаете, что означает слово «унижение», — вы испытали это на себе.
Она подошла к нему вплотную. Жилы на висках Тристана вздулись. Мари скривила губы в усмешке.
— Должна ли я приказать им остановиться? Я охотно сделаю это, если вы меня попросите.
