— Хорошо-хорошо! Спасибо! Дьяболо все растет и растет. Скоро он уже не будет маленькой лошадкой. Жислен говорит, что в следующем году я смогу на нем ездить. Сейчас он еще слабенький. Я приказал изготовить ему красную уздечку с медным набором. Я надеваю ее на лошадку и объезжаю Дьяболо, когда у меня есть время. Он это любит. Трис, почему ты больше не приезжаешь к нам? Так скучно все время играть в карты с Жислен!
— Дела, Жак. Ты же знаешь, осенью надо выжимать вино. Зимой у меня снова будет много времени, и тогда я приеду навестить вас. Или вы приедете к нам. А может, теперь, когда Анри вернулся из Версаля, мы встретимся у него.
Граф сокрушенно опустил голову.
— Анри меня не любит. А ведь я говорил ему, что не нарочно разбил ту вазу. Я только споткнулся, и поэтому… — Жак осекся.
— Я уверен, что Анри давно забыл об этом. Не беспокойся, — попытался успокоить графа Тристан.
— Возможно, ты и прав. У Анри ведь так много ваз. Одной больше, одной меньше… — на лице Жака снова сияла обезоруживающая улыбка. Он взглянул на Мари: — О, какая чудесная шейная цепочка! И корона тоже. Ты выглядишь, прямо как фея из сказок, которые мне всегда читает Жислен.
Мари попыталась держаться непринужденно и дружелюбно ответила:
— Спасибо, Жак. Мне никто еще не говорил таких приятных слов, — она заметила, что с Жака не спускает глаз мужчина, ростом не уступавший графу, но с жестоким выражением лица.
— Жислен сегодня тоже надела сверкающие цепочки. Она сказала, это потому, что мы идем к Анри. И я должен говорить тихо. Но я ведь и так всегда говорю тихо.
— Она только хотела напомнить, чтобы ты не забыл, — вмешался Тристан.
— Если за едой я не опрокину стакан и буду со всеми мил, Жислен завтра пойдет со мной в зверинец. Я ведь мил, Трис?
— Конечно!
Мари увидела, как к ним спешит Жислен. На графине было платье золотых и бронзовых тонов, которое очень шло к ее волосам и карим глазам. Проходя сквозь луч падающего света, она на долю секунды показалась облитой жидким янтарем.
— Жак! — с облегчением воскликнула она, усидев супруга. — Сколько раз я тебе говорила, что ты не должен убегать, пока я разговариваю с другими людьми!
Он надул губы:
— Но это так скучно. Кроме того, здесь Ришар, — выставив руку, он указал на гиганта. — Он всегда рядом. Тебе не стоит беспокоиться.
Жислен вздохнула и слегка повернула голову:
— Рада снова видеть тебя, Трис. Мадам де Рассак, как ваши дела?
— Замечательно, графиня, — Мари улыбнулась ей, оставаясь, впрочем, стоять, хотя этикет требовал, чтобы она сделала реверанс. Это был первый раз после скандала в «Мимозе», когда она встретилась с графиней.
— Рада это слышать. Ну что ж, нам с Жаком надо идти. Мы обязательно встретимся позже, — она кивнула обоим, взяла под руку явно сопротивлявшегося мужа повела его на улицу.
Восторженный крик графа, когда он увидел павлина, был слышен в конце галереи.
Тристан вынул из кармана свою коробочку с фиалковыми пастилками и предложил их Мари. Она отрицательно покачала головой:
— Это случайность, что мы не встречались с графиней ни в каком другом обществе?
Де Рассак взял пастилку и опустил коробочку обратно в карман.
— Нет. Жислен принимает лишь немногие приглашения. Любая незнакомая ситуация вызывает у Жака приступ бешенства и ярости. А в одиночку она выезжает и того реже. У нее слишком жесткие взгляды относительно своего супружеского долга.
Мари воздержалась от комментариев. Она осталась рядом с Тристаном, болтая со знакомыми и приветствуя тех, с кем встречалась впервые.
Наконец гостей пригласили к столу. Во главе стола сидел герцог, по правую руку от него — граф де Сен-Круа, рядом с ним — Жислен с мужем. Напротив них разместились Тристан с Мари. Трой был изгнан на одно из удаленных мест.
Сен-Круа своими длинными белыми пальцами безупречно управлялся с приборами, а когда говорил, то делал это в исключительно изысканной манере. Мари решила, что ему примерно лет двадцать пять. Несмотря на все его бьющие в глаза достоинства, граф ей не понравился.
— Анри рассказал мне, что этой весной вы были в Версале, шевалье де Рассак. К сожалению, не могу припомнить, чтобы нас представляли друг другу. Или вашу обворожительную супругу, о чем я весьма сожалею, — он одарил Мари улыбкой, на которую молодая женщина натянуто ответила.
— Я пробыл в Версале всего несколько недель. Уладил свои дела и вернулся на юг. Впрочем, из Версаля я привез сувенир… — Тристан поднес к губам руку Мари.
— В самом деле? Вы познакомились со своей супругой там? Ах, как досадно, что не я обнаружил первым эту драгоценность!
Сен-Круа одарил Мари томным взглядом, который ни в малейшей степени не произвел на нее впечатления. Чего нельзя было сказать о том факте, что Тристан все еще сжимал ее руку. Она любила флиртовать с ним при подобных обстоятельствах, поскольку в такие минуты он излучал очарование.
— Это никак не помогло бы вам, граф. С того момента, как я впервые увидела Тристана де Рассака, я пропала!
Но так быстро сдаваться племянник короля не собирался:
— Мадам, поверьте мне, я бы с наслаждением отвел стрелу Амура.
