— Ты вообще не лезь. Это твоя семья, сам с ними и сиди, вы мне никто. Ни ты, ни твои братья. Отдал меня на личное пользование своему брату, пусть играется? Ты же не думал обо мне, только как его ублажить!
Отец, не говоря ни слова, встал и вышел. Побледневшая мама стояла и смотрела на меня. Залепив мне пощечину, тихо сказала:
— После этих слов ты мне не дочь. Можешь идти к кому хочешь.
Она ушла следом за отцом. Я держалась за щеку, внутри меня все похолодело. Что я наделала, как могла такое сказать человеку, которого люблю, это была не я, что-то злое, противное, вырвавшееся наружу. Опустив голову, тихонько заплакала. Ночью я не могла уснуть, накинув халат, спустилась вниз. В доме было тихо, в кабинете отца горел свет. Он сидел в кресле, пил виски, курил и смотрел альбом.
— Ты никогда не курил, — негромко сказала я, заходя в кабинет.
— Курил много лет назад, потом бросил.
— Можно мне?
Он протянул пачку.
— Я знаю: извинений будет мало после того, что я наговорила. Я правда так не считаю. Не знаю, что на меня нашло. Папуль, я очень тебя люблю, если, конечно, после всего мною сказанного ты позволишь мне называть тебя папой, — я закурила и замолчала.
Он усмехнулся.
— Детка, я до сих пор помню тот день, когда ты назвала меня папой, и это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Может, я и был не самым лучшим отцом, но я любил тебя и продолжаю любить, несмотря ни на что. Да, мне было неприятно услышать от тебя такое, и самое горькое, что ты говорила правду. Я отдал тебя ему, и все, что произошло, на моей совести.
— Нет, папуль, неправда, я сама пошла на это. Не упрекай себя, тут нет твоей вины. Я знала, на что иду. Прости меня, пожалуйста, прости, — обняв отца, я разревелась. — Я буду на ужине, обязательно. Я очень вас всех люблю, честно. И на Ника мне плевать, все со зла говорила. Ты простишь меня?
— Конечно, милая, давно простил, — папа поцеловал меня в макушку.
— Они, значит, тут пьют, курят, а ты, мама, спи? Э, нет, я тоже хочу, — в кабинет вошла мама, усевшись отцу на руки, забрала у него сигарету и затянулась.
— Женщина, я не разрешал тебе курить.
— Я тебе тоже, — спокойно глядя на мужа, ответила она. — Ты забыл? Я буду делать так же, как и ты.
Папа вздохнул.
— Да, да. Клин клином вышибает. Помню. Один из них до сих пор глубоко сидит.
— В этом больше твоей вины.
— Вы что, друг другу изменяли? — вырвалось у меня. — Извините, — сразу же опомнилась я.
Родители переглянулись.
— Я изменял. Но это было до того, как мы начали жить вместе, — коротко ответил отец.
— Я застала его с другой и связалась с папиным заместителем. Папа узнал и не простил мне измену. Мы сильно поругались.
— Зачем врешь? — он посмотрел в глаза жене. — Не оправдывай моих поступков. Я той еще тварью был. Когда узнал, что она спит с замом, разозлился и… Короче, приперся и полночи насиловал ее, оскорбляя и обзываясь. Ушел под утро, бросив ее в слезах.
Я сидела с выпученными глазами и смотрела на них, не веря в услышанное.
— На самом деле, самым страшным были его слова. О да, они унижали. Как такового насилия не было. Ты не бил меня. Это был скорее жесткий секс. Ты себя не контролировал, наверное, даже не понимал что говорил. Так как наряду с оскорблениями ты рычал, как тебе больно, что я предала тебя. И тогда первый раз ты сказал, что любишь меня. Именно поэтому я и рыдала.
Он удивленно слушал мать.
— Тогда почему ты согласилась выйти замуж за другого, если знала, что я люблю?
— Уходя, ты сказал, что никогда не простишь меня. Я уволилась и ждала, думала, хотя бы позвонишь. Но ты так и не появился. А он меня обхаживал, вот и решила, почему бы и нет. Ведь это ты его убил.
— Убил? Папа убил кого-то?
От шока я не могла пошевелиться. Отец кивнул.
— Этот мудак принес мне приглашение на свадьбу и начал рассказывать, как он ее любит, какая она в постели. Рассказывать мне, невменяемому, сходящему с ума за этой женщиной. Убил и не жалею. И буду убивать любого, кто прикоснется к тебе, — его глаза начали краснеть.
— Тихо, любимый, успокойся, — Лена нежно поцеловала мужа. — Ты же знаешь, мне никто не нужен, только ты. Я и сама убью любую, которая на тебя посмотрит.
Мой громкий рев отвлек родителей друг от друга, они с недоумением уставились на меня.
— Вы так намучили друг друга. Вон папа из-за тебя дядьку убил. И не жалеет. И вы такие влюбленные, так не бывает. Почему мне из всех четырех эгоистов достался самый вредный, — ревела я.
Родители засмеялись.
— Может потому, что ты из нас четырех самая вредная? — все еще смеясь, предположила мама.
Игорь сидел и ошарашено смотрел на свидетельство о венчании.
— Шесть лет женаты. У них дочь. И они не помнят друг друга. Святослав далеко зашел в стремлении уберечь Леру, — проговорил он.
— Зато у нас есть дампиренок, свой, родной. Влад хоть и не знает, но, видимо, где-то на подсознании чувствует Маргошу, да и она именно к нему сразу пошла.
— Угу, помню, когда она родилась, всех на уши поставил, меня это удивило. Ну родилась внучка, мы и дочку-то не знаем, — согласился с братом Олег.
— Как он девчонок по магазинам гонял, скупать всякие платьица, чепчики.
