— Нас не должен никто слышать, пойдем в машину, Инга заклятие повесила.
Братья сели в машину.
— Ничего сказать мне не хочешь?
— Олег, ты сам позвал на разговор, — ответил в недоумении младший брат.
— Как вышло, что Марго — дампир?
Святослав тяжело вздохнул:
— Брат, ты вообще в курсе, что она дочь Влада?
— Догадывался.
— Ты стер им память? Обоим? — уперся взглядом в брата Олег.
— Корней запечатал.
— Свят, зачем?
— Хотел уберечь дочь от этого демона. Не верил я в его чувства, да и неожиданно все произошло.
— Уберег?
— Не успел.
— Святослав, что теперь? Не думаешь, что он должен знать? Это его семья.
— Если Инга смогла разглядеть все это, значит, память к нему возвращается. Влад могущественный вампир, эту часть его жизни удалось запечатать временно. Валерия же не поддается внушению, однако ее память тоже запечатана. Но он не знает о Марго. Лера тогда жила в гражданском браке с парнем, которого хотела бросить из-за Влада. Я знал, что время выходит, поэтому вернулся сюда, поклявшись больше не вмешиваться, если им судьба быть вместе.
Олег сидел и смотрел на дорогу, он никак не мог понять поступка брата.
— Ты понимаешь, что сломал обоим жизнь? Дочке, брату. Лишил возможности видеть, как родился единственный ребенок в нашей семье за 500 лет!
— Олег! Я вырастил Валерию, для меня это МОЙ ребенок. Зная Влада, я пытался уберечь ее. Ты бы не хотел для своего ребенка лучшего? Как бы поступил, когда твоя дочь, сияя от счастья, знакомит тебя с любимым, который оказывается твоим же старшим братом? Причем Влад знал, он уже догадался на тот момент, кто ее отец. Он попросил меня промолчать, сказал, сам все объяснит. Так как Валерия в курсе, что он вампир, ей еще предстоит узнать, кто ее родители и что мы родственники. Я изначально прямо сказал, что против их отношений, но он просто увел ее, забрал. Забрал МОЮ дочь! — Святослав нервно стукнул по бардачку и опустил голову.
— Когда это произошло? — негромко спросил Олег.
— Шесть лет назад. Осенью, в октябре.
— Это случайно не тогда, когда Влад повез Корнея к его сестре, на Западную Украину? — вспомнил Олег.
— Да, именно тогда. Корней был у сестры, а мы волею судеб с братом жили в гостиницах напротив. У них был 21 день, ровно. В день приезда они встретились, в день отъезда Корней им запечатал память.
— Как Корнея уговорил на это?
Святослав усмехнулся:
— Мне не пришлось просить. Он сразу разглядел их связь. Сказал, что все довольно серьезно, но сейчас не время. Он запечатал им память и взял с меня слово, что через шесть лет я вернусь в Тенебрис и дам им возможность быть вместе, иначе мы их обоих потеряем. Я-то пообещал, но, сказать по правде, не собирался возвращаться. С каждым годом моя дочь менялась — из любящей девочки она стала стервозной, злой. Никого к себе не подпускала, кроме дочери.
— Ясно. Влад приехал после той поездки нелюдимый. Перебрался в шалаш и был редким гостем дома, но, когда приходил, начинался сущий ад. Походу, вы запечатали и их чувства вместе с памятью. Он оживился, когда Марго родилась, и перед вашим приездом. А с появлением Валерии его было не узнать, но Влад не будет собой, если что-нибудь не испортит. Теперь мучается ходит. Свят, он любит твою дочку.
— Я знаю. Теперь знаю. Это еще не все.
Святослав вышел из машины, спустя несколько минут вернулся с небольшим пакетом. Протянул его брату и отвернулся. Олег открыл пакет, из него выпало два колечка, фото и какая-то открытка. Развернув ее, прочел.
— Женаты? Они женаты?
— Венчаны, — поправил его Святослав.
— Что ты наделал. Он же убьет тебя, — взялся за голову Олег.
— О венчании мы узнали после того, как запечатали память, Корней это принес, выпало у Влада из пиджака.
— Ясно. Что сделано, то сделано, будем надеяться на лучшее. После Нового года переведем Марго к дампирам. Не вмешивайся больше, не мешай им.
Святослав горько усмехнулся:
— Не буду. Я уже давно пожалел, что сделал это.
Приезд дочери взбодрил меня. Я вылезла из своего укрытия и даже приготовила ей блинчики, которые мы вместе ели, запивая молоком.
— Мамочка, давай папе Владу сделаем блинчики, — выдала дочка.
Я поперхнулась от услышанного.
— Папе? Солнышко, он не любит блинчики. Дядя Влад любит яблоки, — нарочно сделав ударение на слове дядя, объяснила я ей. — Кстати, я в это воскресение ужинаю с Ником, он пригласил, — оповестила я родных.
Отец удивленно посмотрел на меня:
— Ты забыла, что воскресение у нас семейный день?
— Папуль, ты отрицаешь возможность появления нового члена в этой большой семье?
— Если речь о Николосе, то категорически отрицаю.
— А зря. Он мне очень, ну очень нравится. В общем, один вечер обойдетесь без меня, — съехидничав, я встала и собралась уйти вслед за дочей, убежавшей смотреть мультяшки.
— Села! — гаркнула мама.
От неожиданности я послушно приземлилась на стул.
— Ты в воскресенье будешь дома молча сидеть за столом. Поняла?
— Мам, я взрослая девочка и сама решу, что буду делать. Прекращай учить меня жизни.
— Не груби матери, — вступился за жену отец.
