По моему требованию, в нашей новой квартире мы решили разделить все пополам: аренду, коммунальные услуги, продукты — все. Странно, что мне не пришлось настаивать. Мартин не стал спорить. Я предположила, что он понял, насколько для меня была важна финансовая независимость; он осознавал, мне нужно было доказать себе, что я могла зарабатывать на жизнь как музыкант.
Впрочем, по большей части, я проиграла спор по поводу мебели. Он не возражал по поводу поддержанной мебели, но ему не нравилась идея спрессованной фанеры и пластика. Он предпочитал крепкий антиквариат из древесины — настоящая мебель, изготовленная из натуральных материалов, в миссионерском стиле[74] или в стиле шейкера и того периода. Большинство предметов, которые в конечном итоге заполнили наше жилое пространство: стол из орехового дерева начала века, соответствующие журнальные столики, зеркало и комод, витражные светильники в стиле арт-деко[75] и черный кожаный двухместный диван с двумя соответствующими креслами — были совершенно мне не по карману.
Но он ценил подлинность и комфорт. В конце концов, я уступила, потому что мы оставили мой матрас. Честно говоря, единственные предметы, которые были моим вкладом, — это мой синтезатор, гитара и матрас.
Как хорошо, что он не продал свою нью-йоркскую квартиру. Он полностью владел ею, и это в финансовом смысле было как инвестиция. К тому же, я была рада посещать город (и мое пианино) на выходных.
Я собиралась и дальше расспрашивать Мартина про такос, когда услышала другой отчетливый звук ревущего двигателя.
— У тебя же руки свободны, верно?
— Да. Я воспользовался Bluetooth[76] автомобиля.
— Ладно... просто... просто будь осторожен. — Я волновалась. Я не хотела, чтобы он гнал машину и убился.
— Я буду осторожен. Я люблю тебя, Кэйтлин.
— Я люблю тебя, Мартин. Пока.
— Скоро увидимся, — сказал он вместо прощания и отключился.
Повесив трубку телефона, все еще пребывая в сладкой сахарной дымке счастья, я поняла, что Мартин никогда не говорил "до свидания". За все время, что я его знала, он никогда не говорил эти слова мне.
Да...
Ииииии я снова улыбалась.
Улыбка все еще не сошла с моего лица, когда я открыла свой ноутбук и нажала на значок Скайпа для еженедельного звонка с моими родителями. Я еще не рассказала им о нас с Мартином, но попросила Джорджа добавить пункт в повестку дня этой недели, озаглавив его как "новый адрес Кэйтлин". Я полагала, что этим могла предупредить их, раз уж мы перешли бы к этой теме. Они взяли бы это на заметку. Мы могли двинуться дальше.
Однако, этого не случилось.
Как только видеоизображение появилось на моем экране, я увидела, что моя мать не улыбалась. Теперь, когда мы разговаривали в Скайпе, это было непривычно. Обычно она была рада меня видеть. Сегодня она выглядела обеспокоенной и озабоченной.
Кроме того, она заговорила сразу же. У меня даже не было шанса поздороваться с папой и Джорджем.
— Кэйтлин, сегодня мне прислал несколько фотографий тебя и Мартина Сандеки фотограф из агентства "Ассошиэйтед Пресс".[77] В мой офис поступили звонки из нескольких журналов, спрашивали о статусе ваших отношений.
Мое внимание переместилось к отцу. Он выглядел мрачным, словно только недавно поссорился с матерью. Они не часто ссорились, поэтому я могла сказать, когда между ними происходили разногласия, потому что он всегда после выглядел мрачным.
— Уххх... — Я сделала успокаивающий вздох и сказала первое, что мне пришло в голову: — Ты действительно хочешь пропустить повестку дня?
— Повестку дня?
— Пункт номер семь, мой новый адрес.
Мой отец поднял глаза, он смотрел на мое изображение на экране компьютера с любопытством. Джордж делал заметки, выглядя, как обычно, безучастным. Моя мать была явно смущена и немного ошеломлена.
— Какое отношение твой новый адрес имеет к..? — Я видела, что она уже ответила на свой вопрос еще до того, как закончила спрашивать.
Я дала ей время воспринять этот факт и снова взглянула на отца. Он одарил меня легкой улыбкой.
— Ох, Кэйтлин. — Моя мать покачала головой, привлекая мое внимание обратно к ней. Она выглядела обеспокоенной. — Ты даже не посоветовалась об этом с нами.
Я уставилась на нее долгим взглядом, не зная, как реагировать, особенно после того как у прежней и новой Кэйтлин были две совершенно разные инстинктивные реакции на ее заявление.
Прежняя Кэйтлин была подавлена, что я разочаровала свою мать.
Новая Кэйтлин разозлилась.
Победила новая Кэйтлин, хотя я и чувствовала себя одинаково подавленной и беспокойной.
— Мама, почему я должна советоваться с тобой, где мне жить?
— Не где тебе жить, а с кем. Твои решения влияют не только на тебя.
— Верно. Они влияют на нас с Мартином. — Я начала раздражаться.
— Да. Они влияют на тебя. Отец Мартина не допустит того, чтобы его сын скрылся со сто двадцатью миллионами долларов. В конце концов, он сделает жизнь Мартина очень тяжелой, и ты окажешься между двух огней.
— Тогда мы будем решать проблемы по мере их поступления. Я полностью доверяю Мартину в том, что он сможет справиться со своим отцом.
