- Его вынесло на берег, это утопленник? - Макс мотнул головой. - Или там просто тело лежит? Пульс прощупывал?
- Да я хрен знает, она еще лежит так странно, я и деру...
После короткого совещания было решено все-таки проверить, чтоб наверняка, а потом уже сматываться подальше отсюда, неприятностей не хотелось никому.
С дороги их не было видно, но парни все равно спешили. Спешили решить, что это такое и убраться отсюда поскорее. До девушки они долетели, казалось, за пару секунд. Изломанная, странно лежащая, кажется, будто вообще фарфоровая кукла, она вызвала вновь оцепенение у Макса, хотя он знал, чего ожидать, и полнейший ступор у двух его друзей. Сложно было решиться подойти к практически стопроцентному трупу, но подошли. И прикасаться к этой девушке было... странно. Вроде бы и красивая, но ведь труп... Едва сдерживая рвотные позывы, Павел коснулся её сонной артерии...
Пульс был! Слабый, едва вообще не оборвавшийся в тот же миг прикосновения, но он был!
Ребята переглянулись со смешанными чувствами. С полицией объясняться крайне не хотелось. А потому было принято решение позвонить вообще с другого телефона. Но для этого нужно было поймать добровольца. Пока Макс пошел ловить машину, Мишка с другом быстренько все вещи вернули обратно в машину, готовые в любой момент линять. Машина поймалась, телефон уступили на срочный вызов. Трасса такая-то, километр такой-то, едва живая девушка, звонок анонимный.
Отблагодарив сочувствующего дедка, Макс вернулся, сел на водительское кресло и резко крутанул руль. Весело уже не было. Даже про пиво недопитое забыли - вот диво-то! Дав со всей силы по газам, водитель искренне надеялся, что и с девкой все будет хорошо, и что он напьется и забудется. Друзья придерживались такого же мнения.
- В бар?
- В бар!
- Ну не к женам же!
...Скорая не появлялась очень долго. То ли машин свободных не было, то ли они никак между собой решить не могли, действительно ли правдив этот вызов? Да и ответственности за сдохшее в машине тело нести никому не хотелось. Вот и тянули до последнего. А там уже и день в самом разгаре, кучка других вызовов... В общем, когда приехали, перевалило давно за полдень. Девушка обнаружилось на том самом месте, о котором сообщал анонимный звонок. Она была еще жива. Тот робкий, все время прерывающийся стук сердца все еще был слышен. Врачи засуетились. Носилки, кислородная маска...
Больница, белые стены, спертый воздух и приторный запах горьких лекарств. Жесткая больничная койка, уколы, капельницы... Это было бы неприятно, возможно, даже испугало бы хрупкую девушку, которая отродясь в больницах не бывала. Вот только она была без сознания, а врачи упорно сражались за её жизнь. Ногу собрали со частям и вставили стержень, ближайший год девушка проходит с ним. Без костылей ходить сможет в лучшем случае через полгода. Вторую ногу вправили, капельницу поставили, лекарствами бессознательное тело нашпиговали. Перевели из реанимации, и только потом уже начали поиск родственников.
Высокая женщина, пришедшая на опознание была очень худой, осунувшейся, морщин было намного больше, чем полагалось в её возрасте. Но дочь свою признала, со слезами упав перед её кроватью. Она уже и не надеялась!
А Лия все не приходила в себя. День, два, пять, неделя... Врачи говори, чем дольше, тем хуже, но драконы не ошибаются. На второй день второй недели человеческая девушка открыла глаза. И первое, что она увидела - осунувшееся лицо матери.
- ...мама...
У женщины аж дыхание перехватило.
- Доченька! Доченька, Лиечка, родная!!!
Мама покрывала лицо дочери поцелуями, обнимала и плакала, плакала. А в глазах, впервые за столь долгое время была радость...
Это были очень сложные дни. Движения давались с трудом, чувствительность возвращалась медленно. Эмоции были тоже как будто затуплены. Щадя Лию, ей ничего не рассказывали. Ни сколько она отсутствовала, ни в каком виде её нашли... а большего ни родители, ни знакомые и сами не знали. Зато тумбочка была уставлена цветами, толпа школьных друзей непрекращающейся лавиной несла все новые цветы, а рядом с кроватью все увеличивалось количество пакетов с конфетами, пирожными, всевозможными сладостями. А Лия была как в тумане. Ей с трудом удавалось растягивать губы в улыбке, с трудом отвечала, есть вообще не хотелось. Она не желала никого видеть, шевелиться; приходилось отвечать ничего не значащими фразами на даже самые искренние сочувствия и пожелания. Девушку держала за горло самая настоящая тоска. Казалось, она что-то забыла, что-то было неправильно. И люди эти неправильные, и фальшь в их словах ей чудилась, и...
Даша не пришла.
Еще два дня серой темноты.
Все изменилось в одно утро. Туман вдруг спал, обнажая непривлекательную действительность, а больничные, светлые стены, тоска в глазах окружающих, все вдруг стало давить с непреодолимой силой. И желание - увидеть свет именно из окна своей комнаты...
