Рауль приехал. Алиенора никогда прежде не замечала, насколько он изящен и привлекателен. Много лет для нее не существовало других мужчин, кроме мужа, а Рауль являл собой полную противоположность Генри. В свои сорок девять он был на шесть лет старше Алиеноры, давно женат на Елизавете, наследнице Фай-ла-Винёз, родившей ему двух детей. Рауль обладал обаянием и юмором, присущим семейству ее матери, сеньорам Шательро, и в его обществе Алиенора чувствовала себя превосходно. Дядя был галантен, готов служить ей в любом качестве, полон хороших советов, большинству из которых она внимала. Но самое главное, он разделял ее музыкальные и литературные вкусы и при этом был истинным сыном юга.
Долгие часы, что они провели вместе, обсуждая дела Анжу и Аквитании – как она была счастлива услышать известия о своей земле! – придали некоторую интимность их отношениям. Алиенора вдруг обнаружила, что с нетерпением ждет новых встреч с ним, что ее пленяет озорная улыбка Рауля, его острый ум. Он был способен говорить самые скандальные вещи – слухи, ходившие при дворе, являлись его специальностью, в особенности любовные похождения дам королевы, и Алиенора наслаждалась грубыми словами его речи. Она много смеялась, когда они были вместе, чего почти не случалось в последние годы с Генри. Все это чрезвычайно радовало ее.
Алиенора, конечно, осознавала, что между ними что-то происходит. Инстинктивно чувствовала: Раулю хотелось от нее большего, чем обычно дяде хочется от племянницы, но она не могла обвинять его в этом. Скандальное приключение Алиеноры с другим дядей, Раймундом Антиохийским, было широко известно, и слухи о нем ходили много лет. Рауль наверняка их слышал и, возможно, допускал, что племянница согласится на интрижку и с ним. Эта идея забавляла Алиенору, хотя она и не рассматривала ее всерьез. Она не возражала против легкого флирта с Раулем, не исключавшего старую знакомую игру галантной любви, что было частью их общей культуры. Ведь в том нет никакого вреда, верно?
Но обсуждали они и серьезные дела, например вопрос о Бекете.
– Я никогда не видел его, но знаю, что сразу же проникся бы к нему отвращением, – с преданным видом сказал Рауль. – Бекет – опасный человек, и слава богу, что твой муж-король избавился от него.
– В том-то и дело, что не избавился! – воскликнула Алиенора. – Как бы далеко Бекет ни находился, он постоянно присутствует в нашей жизни, постоянно сеет смуту.
– Будь я королем, я бы нашел способ заткнуть ему рот, – заявил Рауль.
– И представь, какой бы разразился скандал! – ответила Алиенора.
– Это можно сделать… тайным образом, – предложил он.
Она подумала, что это, наверное, игра с его стороны, вряд ли он говорит всерьез.
– На чужой роток не накинешь платок. Нет, мой дорогой дядюшка, ничего не получится. И Генри на это никогда бы не пошел. У него много недостатков, но он не убийца.
– Прости меня, я говорил это только исходя из его интересов, – поспешил заверить Рауль. – Если бы я мог, то избавил бы короля от этого сукина сына архиепископа.
Алиенора отчетливо услышала враждебность в его голосе.
– А ты-то почему так ненавидишь Бекета? – с любопытством спросила она.
– Потому что он причинил боль тебе, – ответил Рауль, взяв ее руки в свои.
Они сидели за столом в соларе королевы, между ними стояла коробка со свитками и бирками, лучи солнца проникали сквозь окна. Алиенора молча отдернула руки.
– Ты все еще очень красива, – тихо сказал Рауль. – У тебя тонкая кость, которая никогда не стареет. Ты бесподобна.
– Льстец! – улыбнулась она.
– Это правда. Я знаю, что такое красота, когда вижу ее.
– Ты полагаешь, я поверю – я, старая замужняя женщина, беременная десятым ребенком? – рассмеялась Алиенора. – Ты посмотри на меня, Рауль!
Рауль посмотрел, посмотрел внимательно. Глубоко посаженные темные глаза горели желанием, и внезапно смех прекратился.
– Именно теперь ты как никогда нуждаешься в заботе, – проговорил он. – Заботится ли о тебе король, моя прекрасная племянница?
– Генри ничего не может поделать – он должен подавлять восстание в Уэльсе, – беззаботно ответила Алиенора.
– Но, будь он здесь, заботился бы он о тебе так, как ты того заслуживаешь? – гнул свое Рауль.
– Конечно, – ответила Алиенора, хотя ее голос прозвучал не очень убедительно.
Недавно восстановленные связи между ней и Генри были такими хрупкими, что она боялась разрушить их. Генрих никогда не баловал жену во время беременности, но, с другой стороны, она и сама не поощряла это, предпочитая донашивать детей без ласк мужа. Рауль же – истинный сын юга, женолюб во всех смыслах этого слова, галантный и сумасбродно преданный. Он был не в силах понять, как Алиенора уживается с Генрихом. Тем более что Рауль не любил Генриха, никогда не любил. А теперь у него были и скрытые мотивы искать в нем недостатки.
Рауль нахмурился, продолжая внимательно смотреть на племянницу:
– Но ты ведь знаешь, что он тебе изменяет.
