Плененная во тьме полностью

- О...эм...я знаю, что это странно, учитывая то, что только что произошло... но я опоздала на свой автобус, и...- она заволновалась и постаралась выпалить все на одном дыхании, - ты кажешься мне хорошим парнем. То есть, у меня много дел на сегодня, и я предположила, я подумала... Может, ты сможешь подвезти меня до школы?

Его улыбку нельзя было назвать иначе, как порочной. А ее улыбка была настолько широкой, что он мог видеть все ее красивые белые зубки.

- До школы? А сколько тебе лет?

Она залилась темно – розовым румянцем.

- Восемнадцать! Знаешь, я старшеклассница, оканчиваю школу этим летом.

Солнце все еще светило ей в лицо, и ей приходилось щуриться, пока она смотрела ему в глаза.

- А почему ты спрашиваешь?

- Просто так, - солгал он, играя на наивности ее возраста, - ты просто выглядишь старше, только и всего.

Еще одна широкая улыбка и еще больше белых зубов.

На этом надо было бы закончить.

- Послушай, я бы с удовольствием подвез тебя до школы, но я должен встретиться со своей подругой в конце улицы. Обычно, мы по очереди ездим на машине и сегодня ее очередь сражаться с пробками на Четыреста пятой улице.

Он посмотрел на свои часы.

- И я уже опаздываю.

Внутри себя он почувствовал волну удовлетворения, когда она поморщилась от слов "подруга" и "нет".Первым уроком всегда было – Ты не получишь то, чего хочешь.

- Да, конечно, я понимаю.

Все еще смущаясь, пошла она на попятную. После чего, беспечно пожав плечами, отвела от него взгляд.

- Я попрошу маму. Не страшно.

До того, как он успел выразить свои дальнейшие сожаления, она обошла его и надела наушники.

- Спасибо, что помог мне с тем парнем. Увидимся.

Пока она торопливо удалялась от него, Калеб смог расслышать музыку, которая играла у нее в наушниках. И ему вдруг стало интересно: достаточно ли та громкая, чтобы заглушить ее смущение.

- Увидимся, - прошептал он.

Подождав, пока она завернет за угол, он прошел к своей машине и, сев за руль, достал мобильник. Нужно было отдать приказ, чтобы все подготовили к его прибытию с новой пленницей.

Очнулась я с дикой головной болью, и сразу же отметила две вещи: было темно, и я была не одна. Мы ехали? Затуманенным взглядом, я инстинктивно, начала оглядываться по сторонам, пытаясь привыкнуть к темноте и понять, где нахожусь. Я была в фургоне, а мое тело было небрежно распластано на полу.

Испугавшись, я попыталась пошевелиться, но поняла, что все мои движения были вялыми и безрезультатными. Мои руки были связаны за спиной, в то время как, ноги хоть и были свободны, но казались безумно тяжелыми.

Я снова попыталась сфокусировать свой взгляд на окружавшей меня темноте. Оба задних окна были сильно затонированы, но даже в кромешной тьме я четко различила четыре фигуры. По их голосам, я поняла, что это были мужчины. Они общались между собой на повышенных тонах, и на языке, которого я не понимала. Он был явно иностранный… возможно, как то даже связан с Ближним Востоком. Да и имело ли это значение?

Мой разум подсказал мне, что да, эта было важной деталью. Но затем и это небольшое облегчение испарилось. Увидев айсберг, Титаниквсе равно утонул.

Моим первым инстинктом было закричать. Ведь именно это ты делаешь, когда понимаешь, что твой самый худший ночной кошмар происходит наяву. Но, повинуясь импульсу, я сжала челюсть. Хотела ли я, чтобы они поняли, что я пришла в сознание? Нет.

По своей природе, я не была глупа. Я пересмотрела достаточно много фильмов, перечитала достаточно много книг, и достаточно долго прожила в неблагополучном районе, чтобы понимать, что самое худшее, что я могла сделать, практически в любой ситуации – так это привлечь к себе внимание. Тоненький голосочек в моей голове саркастично пропищал – Тогда, какого черта ты тут очутилась? Я поежилась.

Это было моим самым жутким страхом – что меня украдет какой-нибудь психопат, затолкает к себе в фургон, изнасилует и оставит умирать. С первого же дня, когда я поняла, что мое тело начало меняться, я не испытывала недостатка в извращенцах, которые сталкиваясь со мной на улице, в подробностях рассказывали мне, что бы им хотелось сделать со мной и с моим телом. Поэтому, я была осторожна и пыталась придерживаться некоторых правил: всегда держала голову опущенной, быстро ходила и скромно одевалась. Но даже, несмотря на это, мой ночной кошмар настиг меня. Снова.Мысленно, я почти услышала голос своей матери, которая спрашивала меня, что же я наделала.

Их было четверо. На моих глазах выступили слезы, а из груди вырвался стон. Я не могла сдержаться.

Внезапно, разговоры вокруг меня стихли. Несмотря на то, что я пыталась не издавать ни звука и не шевелиться, мои легкие двигались от дыхания, поднимаясь и опускаясь в ритме моей паники. Они знали, что я пришла в себя. Мой язык во рту казался тяжелым и опухшим. В порыве, я закричала,

- Отпустите меня, - так громко, как только могла, как будто я умирала, и, судя по тому, что я успела осознать, так оно и было. Я кричала так, словно кто-то там снаружи услышит меня и сделаетхоть что-нибудь. Голова пульсировала.