— Или огонь, или свинец, — пригрозил Аугустус Пэнэман, поднимая Харвея с земли. Чужой страх доставлял ему удовольствие, и он не скрывал этого. — Мне осторчертело ждать, когда вернется эта сука!
План заключался в том, чтобы, пригнувшись как можно ниже, стрелой промчаться в высокой траве нескошенной лужайки.
— Я кое-что подложил в собачьи миски, но кто знает, — сказал Пэнэман. — Так что не околачивайся слишком близко, они могут нас учуять.
— Господи, когда ты последний раз мылся? — прошипел Кортнэйдж, стараясь оскорблением укрепить свою храбрость. Его желудок свело судорогой. Каждый раз, когда он видел бывшего управляющего имением, тот вел себя все более странно и казался все безумнее. Кортнэйдж ругал себя за то, что вообще связался с этим человеком.
По сигналу они бросились бежать, уже у дома на ходу зажигая факелы.
Рита Фаберже спешила в столовую, ее халат развевался за ней следом. Брат и слуги не могли понять, что с ней случилось. Уже много лет они не видели, чтобы она появлялась к завтраку, да еще в таком растрепанном виде.
— Пьер, выйди и захвати с собой всех остальных, — сказала Рита дворецкому, — и закрой за собой дверь.
Андрэ улыбнулся. В ее жизни все — сплошная драма Расина, и он спокойно ждал, когда поднимется занавес.
— Колби бросила Нэвила.
Однако не так-то просто было вывести из равновесия Андрэ Барро.
— То есть ты этим хочешь в своем неподражаемом стиле сказать, что Колби уехала без разрешения Нэвила?
— Именно так, простофиля. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить холодность между ними. Но сбежать — это уж слишком эксцентрично, — сказала она, наслаждаясь своими новостями. — Неприятность заключается в том, что она его любит, а он, воплощение британской сдержанности, холоден и равнодушен.
Андрэ пожал плечами. Он бы знал, как сделать Колби счастливой, но в данном случае это не имело значения. Он как раз размышлял над этим, когда появился Нэвил, а следом за ним Пьер с кофе в серебряном кофейнике.
Браунинг поцеловал Риту в щеку.
— Ты, как всегда, прекрасно выглядишь. — Он занял свое место за столом.
Невил не придал значения взволнованным взглядам, которыми обменивались брат и сестра, сосредоточив внимание на корреспонденции, сложенной стопкой рядом с его прибором. Верхнее письмо было написано размашистым незнакомым почерком, однако запах он узнал. Взяв письмо в руки, Нэвил осознал, что в разговоре возникла пауза. Он поднял глаза и заметил, что его хозяева замерли в испуге.
— Я мешаю? — спросил он озабоченно, опасаясь, что вошел посреди семейного разговора.
Андрэ и Рита подождали, пока слуги подадут Нэвилу завтрак.
— Пьер, — повелительно сказал Андрэ, и слуги снова исчезли.
— Колби сейчас находится на пути в Англию. — Глаза Риты сияли от возбуждения. — Думаю, что письмо, которое ты держишь в руках, от нее.
Нэвил молча взглянул на конверт, кивнул и поднялся из-за стола. Перешагивая через две ступеньки, он поднялся по лестнице и уже спустя несколько секунд был в своей комнате.
Письмо являло собой саму краткость.
«Свою часть этого фарса я выполнила. Возвращаюсь домой».
Нэвил швырнул письмо через всю комнату, потом схватил его и разорвал на кусочки. Он шагнул к окну, изрыгая проклятья, каких не использовал с той поры, как служил офицером.
Первым его порывом было броситься вслед за Колби, и, если уж нельзя притащить ее обратно за волосы, то принудить как-то вернуться в Париж. Но гордость не позволяла ему этого сделать. Если те ночи, которые они провели вместе, ничего для нее не значили, что ж, он уничтожит все воспоминания о ней, вычеркнет ее из своей жизни. Она поступила вопреки его воле, и он будет жить дальше без нее. Таков изначально был их договор. Вовсе ни к чему ей знать о той власти, которую она приобрела над ним.
Нэвил вернулся в столовую как ни в чем не бывало. Возможно, Рите это и не понравилось, но поступить по-другому с его точки зрения было бы верхом глупости.
Барро с плохо скрытым удивлением наблюдали за происходящим. Нэвил попросил наполнить его тарелку так небрежно, как будто это было самое обычное утро в его жизни.
Рита считала, что он холоден. А он и впрямь заледенел.
— У нас с моей женой договоренность, — произнес он спокойно, — в соответствии с которой мы живем не так, как это принято у большинства людей. Видите ли, у вас, французов, не существует модели цивилизованных браков.
Нэвил мельком взглянул на Риту, считая, что она не посмеет усомниться в его словах. Однако он просчитался.
— Ты несешь какую-то чушь! — бесстрашно заявила она.
— Замолчи! — резко оборвал ее Андрэ. — Как ты смеешь лезть не в свое дело!
— Твоя жена ждет ребенка, а в этот период многие женщины не в лучше форме. — Эти мужчины явно испытывали ее терпение. — Отправляйся за ней, дурень, и привези ее обратно, как это сделал бы любой нормальный муж.
— Рита! Или немедленно опомнись, или выйди из-за стола. — Андрэ был вне себя.
