— Это жестоко, — сказала Сабина, всхлипнув. — Ты не доверяешь мне?
— Моя любовь, мое дыхание, именно потому, что я тебе доверяю, я и иду на такой риск. Я ставлю на кон все, свои надежды на счастье, веру в то, что твоя любовь ко мне настоящая, неиссякаемая, вечная. Но я должен быть справедлив к тебе. Нельзя не учитывать твое воспитание, ведь из-за того, что ты англичанка, я для тебя всегда буду иностранцем, поэтому мой долг дать тебе шанс передумать. Если ты приедешь, любимая, как мне хочется верить в глубине сердца, тогда я поклянусь перед Богом, что сделаю тебя счастливой, и ты никогда не пожалеешь о том, что все бросила.
— Я обязательно приеду, — сказала Сабина.
Он взял обе ее руки в свои.
— Я не стану тебя больше целовать, — сказал он хрипло, — иначе вся моя решимость моментально улетучится. Если бы ты только знала, чего мне стоит не сжать тебя сейчас в объятиях и не увезти отсюда! Обладать тобой, пока у меня есть шанс.
Сделать тебя навечно своей, вместо того чтобы давать тебе возможность проверить себя. — Его голос внезапно сорвался, а в глазах заполыхал огонь. — Я люблю тебя, Сабина. Люблю так, как никогда еще ни один мужчина не любил женщину. Я хочу тебя. О Господи! Как я хочу тебя сейчас, немедленно, как мою жену, мою женщину, мою королеву!
Он наклонил голову, и Сабина почувствовала страстные, обжигающие поцелуи на своих руках, а потом, прежде чем она успела что-нибудь сообразить, цыган оставил ее и ушел. Он двигался грациозными кошачьими движениями, проходя по саду. Девушка попыталась окликнуть его, но голос не повиновался ей, и цыган исчез в тени деревьев, оставив ее одну.
Сабина медленно поднесла к губам руки. Ей казалось, что все ее тело поет от радости, и когда она наконец оказалась в спальне, она прежде всего упала на колени перед кроватью и поблагодарила Бога за то чудо, которое он ей подарил.
Ей казалось, что она ни за что не сможет уснуть, но, должно быть, усталость оказалась сильнее, чем Сабина предполагала, и задолго до того как она перестала прокручивать события сегодняшнего вечера, крепко уснула.
Сабина проснулась с чувством, что должны произойти необыкновенные события. А когда все вспомнила, выбежала на балкон. Неужели это правда, что он приходил к ней, и что сегодня ночью он ее увезет и сделает своей женой? Она не могла поверить, что это не сон, пока не увидела шелковый платок, все еще привязанный к балюстраде, который она оставила, как сигнал. Сабина поднесла его к губам и вернулась в комнату.
Чем же занять эти долгие часы до вечера, подумала девушка. Сейчас для нее ничего не имело значения. Все ее существо было готово к переменам, а все остальное казалось мелким и незначительным. Теперь даже мысль об Артуре не волновала ее. Когда Сабина оделась, она села за письменный стол и стала сочинять ему письмо.
Ей было нетрудно найти слова, чтобы сообщить бывшему жениху, что она его больше не любит и поэтому не может стать его женой. Гораздо труднее было написать леди Тетфорд. Мать Артура была так к ней добра, и Сабина была уверена, что теплые чувства, которые эта женщина к ней испытывала, вовсе не были связаны с ее отношениями с Артуром. Ей было очень трудно высказать свое сожаление. Конечно, это было неблагодарностью с ее стороны, но с этим ничего нельзя было поделать, и она должна была написать правду. В конце письма она написал следующее:
Она закончила оба письма и замкнула их в ящике стола, от которого у нее был ключ. Потом приступила к письму маме.
Это была самая трудная задача. Она знала, что это известие будет для родителей шоком. Они будут расстроены и поражены. В первый раз за то время, как она проснулась, девушка чувствовала, что на ее радостном ожидании появилась легкая тень. Что мама подумает о ней?
Она так гордилась ее помолвкой с Артуром! Сабина чувствовала, что даже папа, хотя и не говорил ничего по этому поводу, понимал, какие социальные преимущества предлагал ей брак с Артуром. После стольких лет унижений, когда их или игнорировали, или просто прагматично использовали Бертрамы и остальные богатые семьи их округи, редко снисходившие до того, чтобы приглашать дочерей викария в гости, появилась надежда на перемены к лучшему.
Лицо Сабины было бледным и несчастным, когда она начала писать письмо. Вскоре по щекам покатились слезы, а когда она снова и снова пыталась написать фразу: «Простите меня, пожалуйста», девушка уже рыдала.
Она только что закончила письмо, когда стук в дверь прервал ее. Мария сообщила, что леди Тетфорд хочет ее видеть.
