— Ох, сеньора, — Пилар тем временем, разводила в камине огонь и делилась с маркизой личными наблюдениями, — баронесса прям таки настоящая прислужница дьявола, проклятая Лилит! Пока я дожидалась, когда кухарка приготовит вам завтрак, эта мегера сновала туда и сюда, зорко наблюдая за слугами, чтобы те не взяли ничего лишнего из припасов. Потом самолично собрала поднос и с видом кошки только что слизавшей сметану, понесла куда-то наверх.
— Мне показалось, что слуг здесь хватает, — рассеянно откликнулась Каталина, продолжая думать о своем.
— То-то и оно, более чем достаточно, — быстро согласилась Пилар и, наскоро вытерев руки о передник, взялась заправлять постель. — Я поинтересовалась у помощницы кухарки, чегой-то сеньоре вздумалось самой носить поднос, полной еды… и мне, в общем-то, ответили… правда, с неохотой, — служанка немного замялась, прежде чем выдала как есть, — эта хитрая лиса каждое утро относит завтрак дону Себастиану!
— Что? — Каталина застыла с ложкой в руке. — Как это «относит завтрак дону Себастиану», то есть моему мужу?
— Вот именно, сеньора, бесстыжая она девка.
Каталина вскочила на ноги и беспомощно заметалась по комнате:
— Нужно немедленно выяснить, где сейчас Себастиан и чем… чем он… занят.
С прекрасного лица спал весь румянец и то ли от перенапряжения последних дней, а может от того, что слишком быстро начала носиться взад вперед, но она внезапно почувствовала головокружение и резкий приступ дурноты. Схватив ночной горшок, Каталина опорожнила туда весь только что съеденный завтрак и в изнеможении упала на кровать.
— Что со мной? — пролепетала молодая женщина, уставясь в потолок. — Всю последнюю неделю я чувствую себя неважно.
— Если донья Каталина позволит, — осторожно начала Пилар, накрывая сеньору одеялом, — я могу предположить кое-что.
— Говори, не тяни. Знаю, все равно молчать не станешь.
— Сеньора, по-моему, ваша связь с луной прервалась еще в прошлом месяце.
Каталина нахмурила лоб, усиленно соображая, что имеет в виду ее ушлая во всех вопросах служанка, и вдруг лицо ее начало постепенно проясняться, румянец вновь окрасил щеки в розовый цвет, а на губах заиграла блуждающая улыбка.
— Ну, конечно, и как я раньше этого не заметила! О, Боже, слава небесам и пречистой Деве Марии! — она отбросила одеяло в сторону, мгновенно позабыв о минутной слабости. — Нужно сходить в церковь и помолиться, возблагодарить Господа за дарованную благодать.
Пилар помогла сеньоре умыться, причесала ей волосы и уложила в замысловатый узел на затылке. Затем подала чистую батистовую сорочку и тонкое кашемировое платье нежно-голубого цвета с узкими рукавами и широкой юбкой, которое нашла в кладовой замка вместе с другими вещами больше подходящими для молодой женщины, нежели вышедшие из моды туалеты, что прислала баронесса.
— Вот вы и готовы, сеньора, — напоследок служанка закрепила на голове маркизы шелковую мантилью и накинула на плечи теплый плащ, отороченный куньим мехом.
Каталина обулась в мягкие сапожки и взяла в руки муфту.
— Я скоро вернусь, — сказала она Пилар и на пороге обернулась, — а ты пока разузнай о баронессе де Рохо все, что сможешь.
— Хорошо, сеньора, — с довольным видом улыбнулась Пилар. — К тому времени, как вы вернетесь, я буду знать о ней все или почти все.
Каталина спустилась во двор замка и неспешным, прогулочным шагом направилась к массивным, зубчатым воротам, которые, как и накануне, были распахнуты настежь. Двое стражников, охранявших вход в Кастель Кабрерас, почтительно склонили перед ней головы, пожелав доброго дня. Она ответила им любезной улыбкой и заметила, как их обветренные, грубоватые от холода, жары и житейских невзгод лица в смущении покраснели.
Она привыкла к воздействию, кое оказывала на окружающих ее чарующая красота и давно перестала обращать на это внимание, но неожиданно ее взгляд упал на смуглого мальчонку, разглядывающего ее с таким немым восхищением, что она вынуждена была приостановиться.
— Ты ангел? — спросил мальчик лет семи, протягивая к ней худенькую ручку и дотрагиваясь до полы плаща.
Он был одет в оленью куртку, мешковатые штаны и поношенные, но вполне добротные сапоги с заляпанными грязью носками. Очень темные, почти черные волнистые волосы его были коротко подстрижены, орехового цвета глаза излучали пытливый ум и любознательность.
— Нет. Меня зовут Каталина. А тебя?
— Тео.
Мальчик застенчиво улыбнулся, и у Каталины невольно защемило сердце. Как же ей захотелось в тот момент, чтобы их с Себастианом сын был похож на этого славного мальчугана. Она наклонилась к нему и смахнула несколько хлебных крошек с его носа и щек.
— Ты живешь в замке, Тео?
— Да, — охотно ответил мальчонка, — с мамой и папой.
Каким счастливым должен чувствовать себя ребенок, имея отца и мать. Каталина тихонько вздохнула. Что же будет, когда родится их с Себастианом малыш? Не будет ли он снова бегать от нее?
— Почему ты грустишь? Ты такая красивая.