– Мистер Бланкеншип, мне кажется, вам пора уходить. Вы побеспокоили его светлость, и, как судья, я говорю вам, что здесь нечего искать. – Ситон положил руку на плечо Бланкеншипу, но тот оттолкнул ее.
– Меня это не устраивает. Мы с вами оба видели девушку. Я уверен, это была мисс Парр, и хочу осмотреть каждую комнату в этом проклятом доме.
Годрик демонстративно вздохнул. Он мог легко выпроводить несносного человека, но лучше показать ему все и покончить с этим. Ему не хотелось, чтобы Бланкеншип тайком пробрался в его дом.
– Коль это поможет унять ваши подозрения насчет леди, то я с радостью разрешаю вам осмотреть мой дом. Однако полагаю, вы будете разочарованы. Я не сомневаюсь в том, что она просто сбежала.
Трое мужчин вышли из гостиной.
– Сбежала? Эта малышка не знала бы, куда идти. – Бланкеншип нахмурился. – Кроме того, никто не принял бы ее.
Годрик бросил на него сердитый взгляд. Бланкеншип говорил так, будто у Эмили в голове отсутствовали мозги. Как раз таки она обладала умом, ее знаний хватило бы на двоих.
– Сюда, джентльмены. – Годрик жестом указал мужчинам следовать за ним и провел их по дому.
Он открывал каждую дверь, и нигде не было и следа Эмили. В ее спальне царил идеальный порядок. Служанка девушки, одетая в платье, напоминающее наряд мисс Парр, сидела на кровати и читала книгу. Она покраснела, когда Годрик и двое других мужчин заметили ее.
– Ах, милая, вот ты где. Я сожалею, что обидел тебя, мы больше никогда не должны ссориться.
Он наклонился и поцеловал руку служанки, а она застенчиво склонила голову. Годрик обернулся к мужчинам.
– Извините меня, джентльмены, это мой близкий друг, Либба. Она та леди, которую вы видели, когда подъезжали. Мы немножко повздорили. Но сейчас уже все хорошо. – Герцог быстро взглянул на служанку. – Думаю, тебе стоит сходить на кухню. Повар печет пирожки, которые ты так любишь.
Служанка была рада избавиться от любопытных взглядов незнакомых мужчин, поэтому быстро удалилась.
К тому моменту, когда они закончили осмотр, судья, казалось, удостоверился, что Бланкеншипу дорога в ближайший сумасшедший дом.
– А теперь я провожу вас. У меня еще есть неотложные дела сегодня. Я не могу повременить с ними.
– Конечно, ваша светлость. – Ситон вышел из дома и взял поводья лошади из рук ожидавшего конюха.
Бланкеншип, повернувшись к Годрику, подошел к нему слишком близко.
– Я знаю, это ты ее похитил. Но запомни: она моя. Парр отдал ее мне. Я получу ее назад, и она будет наказана за то, что оставалась здесь с тобой.
– Вы накажете женщину за то, что она ушла из дома?
– Я накажу ее за попытку сбежать от меня. Эта девчонка будет стоять на коленях передо мной, и я возьму ее там же, в тот же час. А тебя, со всем твоим чертовым высокомерием и гордостью, я уничтожу еще до того, как это случится.
Годрик засмеялся.
– Уничтожите меня? Вы, мой дорогой, даже не представляете, с кем имеете дело. Ваша наглость под стать только вашей глупости. Это вам нужно беспокоиться. Я уничтожал и более благородных людей за меньшее, чем оскорбление от вашего присутствия в моем доме. Даже, если бы мисс Парр и была у меня, я удерживал бы ее вам назло.
Но Бланкеншипа не так легко было запугать.
– Тебе, возможно, захочется спросить у своего друга, лорда Рочестера, что случилось с лордом Питеринтоном. Страшное невезение может приключиться даже с самым могущественным из нас. Имей это в виду.
– А ты заруби себе на носу вот что: мне ненавистны мужчины, унижающие женщин. Когда ты угрожаешь мне, ты угрожаешь еще четверым джентльменам, гораздо более умным, сильным и состоятельным, чем ты. Стоит мне рассказать им о твоих скверных словах, и ты можешь не проснуться завтра утром. Удачного дня!
Годрик закончил с таким грозным рычанием, что Бланкеншип отшатнулся и не оглядываясь поспешил к своему жеребцу.
– Приятного путешествия! – выкрикнул герцог, когда лошади унеслись, оставляя пыльные следы на дороге.
– И скатертью дорога, – добавил Эштон за его спиной.
Остальные, кроме Люсьена, были вместе с ним.
– Нам объяснят, в чем дело? – спросил Чарльз.
Годрик повернулся к своим друзьям.
– Мне хотелось бы ответить иначе, но нет. Мы не единственные, кто интересуется Эмили. И, по-моему, наш интерес к этой леди гораздо благороднее, чем у других.
Сквозь замочную скважину тяжелого деревянного шкафа пробивался лишь тоненький луч света.
Эмили старалась держаться абсолютно спокойно, сосредоточившись на звуках в доме. Несколько минут спустя дверь отворилась и вошел Годрик, за ним следом – Бланкеншип и судья. Эмили так сильно прикусила губу, что ощутила вкус крови. Компаньон дяди прошел через комнату, изучая обстановку. Она затаила дыхание, испугавшись, что он услышит ее испуганные вздохи. Наконец, осмотр комнаты был завершен и мужчины ушли. Эмили с облегчением обмякла на Люсьене.
– Господи, это было близко, – пробормотал он. – Но они могут вернуться. Не выходи.
