Дойдя до конца отрывка, мужчина сунул в книгу фиолетовую атласную закладку и отложил ее в сторону, обратив внимание на Эмили. Сколько воды утекло с тех пор, как он проводил время с женщиной в постели, разделяя с ней душевные моменты, и это не ограничивалось обнажением тел? Слишком много. В том мгновении была полнота, зрелость, которые дарили ему безмерное чувство спокойствия. Но подобные значительные и совершенные минуты не могли длиться долго.
Он не заслуживал ее.
Он не был достоин любви, особенно чувства Эмили.
Она вернется к своему дяде и выйдет замуж за того ужасного Бланкеншипа, чтобы погасить долг. Конечно, должен быть способ спасти ее от такой участи, но он не мог придумать ни одного. Сделать ее своей любовницей было бы невозможно. Она сочтет его подлецом, а ее разочарование погубит его. Мог ли он жениться на ней? Предложить ей жизнь с неопределенной любовью? Годрик пресек мысли о плохом и попытался вернуться к чему-нибудь приятному.
– Может, пойдем пообедаем? – От его дыхания ее волосы колыхнулись.
Она подняла голову и легонько провела губами по его устам, это было скорее напоминание о поцелуе.
– Да.
Эмили отстранилась, и в тот миг сердце Годрика прыгнуло, чтобы последовать за ней. Что, если бы она была его, не сейчас, но всегда?
Ему ужасно захотелось такой жизни. Тут же возникшее отчаяние заставило герцога унять незнакомый порыв злиться и плакать одновременно и взять себя в руки.
Следует контролировать ситуацию, чтобы Эмили не влюбилась в него. Это будет несложно – он просто должен быть самим собой.
Желая отправиться в свою комнату после обеда, Эмили поднялась.
– Вы позволите мне удалиться, ваша светлость?
Годрик схватил ее за правую руку и потянул прямо к себе на колени. Она должна была оказывать сопротивление, она знала это, но ей казалось практически невозможным собрать хоть каплю воли, чтобы высвободиться. По-видимому, ее сердце в итоге решило бороться с головой.
– Ты останешься в своей комнате, как обещала?
– Обещаю, что сегодня ночью не сбегу. – Она попыталась встать с его колен. – Я дала слово.
Он что-то тихо проворчал, затем положил ей руку на затылок и притянул к своим губам. Его поцелуй был глубоким, почти первобытным, с грубым проникновением языка. Тело девушки таяло от его пламени.
Эштон прочистил горло.
Эмили отвернулась, смущенная из-за того, что он повел себя так с ней перед другими. Она попыталась дать Годрику пощечину, но он перехватил ее руку.
– Мне достаточно синяков на один день. Я не позволю тебе ударить меня. Запомни это, Эмили.
– Я не легкодоступная женщина. Ты не можешь так грубо обращаться со мной.
– Здесь она права. – Эштон хихикнул, держа бокал с вином.
Годрик не придал значения его словам, все его внимание было приковано к девушке; ее рука до сих пор была поднята, и он продолжал удерживать ее. Что-то читалось в его взгляде – неистовство, побуждаемое его желанием преследовать ее.
– Можно мне теперь уйти, ваша светлость?
– Можно.
Она начала высвобождаться, но он мешал ей.
– Если ты еще раз поцелуешь меня перед сном.
Он наградил ее своей щеголеватой усмешкой, и она действительно захотела ударить его. Эмили начала презирать собственное замешательство, когда это касалось Годрика.
– Очень хорошо, хотя, как мне кажется, его светлость сегодня получил слишком много поцелуев.
Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Он взял девушку за подбородок и приблизил ее губы к своим. Поднятая рука Эмили упала на его плечо, пока он исследовал ее рот своим языком. Мир так легко мог раствориться, когда он целовал ее вот так.
Годрик крепче сжал свою руку у нее на талии, но это вернуло ее к действительности, и она высвободилась из его объятий.
– Хорошо, иди.
Поведение герцога по отношению к ней лишь повторно убедило девушку, что для него она будет не более чем любовница, тело, чтобы согреть его постель. Он не уважал ее, как уважал бы жену. И опять-таки не было гарантии, что он вообще уважал бы жену. В его репутации существовали темные пятна, связанные с тем, что он соблазнял замужних женщин и выманивал их из холодных супружеских лож. Очевидно, герцог не задумывался о святости брака. А это значит, даже если он женится на такой, как она, то наверняка продолжит крутить романы. Подобная мысль была ей противна.
Но шанс есть всегда. Что если… что если она сможет влюбить его в себя? Если она найдет способ заставить Годрика осознать, что она не была такой, как другие женщины, что она идеально ему подходит? Она жила бы с мужчиной, который хотел бы ее.
В холле по пути в свою комнату Эмили столкнулась с Симкинсом.
– Мистер Симкинс? Можно побеспокоить вас и попросить прислать служанку в мою комнату помочь мне раздеться?
– Я передам миссис Даунинг, чтобы она прислала кого-то наверх, – сказал дворецкий, и Эмили поблагодарила его.
