Тот отпрыгнул на несколько шагов вправо, барон то же самое сделал влево, и бой начался. Но вместо того чтобы обороняться, как обычно, Эштон, казалось, рвался встретить каждый удар Годрика. Герцог потерял бдительность, и барон нанес удар ему в живот. Годрик согнулся от боли.
Эштон не стал ждать, пока его светлость выпрямится, он налетел на него и ударил с такой силой, что его противник попятился на несколько шагов назад. Чарльз хотел уже было вмешаться, но Люсьен остановил его рукой.
Адаптировавшись к ярости друга, Годрик стал отвечать. Он нанес ему боковой удар левой и попал в правый глаз. К завтрашнему утру там будет огромный синяк. Но его победа оказалась недолгой, потому что Эштон нанес ответный удар.
Бой продолжался около пяти минут. Барон дрался как одержимый. Он безжалостно сбил Годрика с ног. Никто не вмешивался. Некоторые споры могут быть решены только на ринге.
Герцог снова упал на спину и, наконец, глубоко вздохнул.
– Черт возьми, приятель, почему ты пытаешься вынудить меня капитулировать?
– Почему?
Эштон акцентировал это слово ударом в щеку Годрика. Кровь тонкой струйкой потекла из его разбитой губы.
– Если я узнаю, что по твоей милости еще хоть одна слезинка упадет из глаз этой славной девушки, то держись, Годрик…
Эштон говорил с такой злобой, что герцог опустил кулаки. В довершение друг нанес ему удар снизу. Его светлость отклонился и с громким стоном упал на мат. Эштон опустил руки и вытер кровь с пальцев о свои штаны.
– Ну, думаю, моя партия сыграна. – Он несколько раз глубоко вздохнул, подошел к Годрику и протянул ему руку.
Тот схватился за нее, и барон рывком поднял его на ноги.
– Намек понят, дружище. Я сильно ее обидел, и мне действительно нужно было напомнить о моей клятве.
Эштон одобрительно опустил руку на плечо герцога.
– Прости, Годрик, но я знал, что другого способа достучаться до тебя нет.
– Только ответь мне на один вопрос. Я плохо играл или ты всегда поддавался мне на ринге?
– Боюсь, ты никогда этого не узнаешь.
Развернувшись, он забрал у Люсьена свою одежду. Когда они полностью успокоились и оделись, Эштон повернулся к Годрику.
– Теперь, после того, как мы все уладили, я считаю, что ты просто обязан дать некой леди огромную стопку книг и попросить у нее прощения.
– Она рассказала тебе о…
Эштон улыбнулся.
– Она рассказала мне все. Ее так ранила твоя жестокость, что она подумала, будто плохо целуется. Ты знаешь, это наихудшее, что могут сделать женщине мужчины, подобные нам. Мы – распутники, а не ублюдки. Мы добиваемся любви женщин, а не презрительно отталкиваем их.
– Что, черт побери, ты сделал этому милому котенку? – спросил Седрик.
Его светлость не ответил, и Эштон вздохнул.
– Годрик потребовал поцелуя и, когда она поцеловала его, посмел раскритиковать ее, что она делает это, как ребенок. Тебе повезет, если она когда-нибудь простит тебя.
Герцог покраснел от стыда, но напомнил себе, что ушел ради ее и своего спасения. Он не мог позволить Эмили влюбиться в него, а тот поцелуй точно вел к этому.
Как будто прочитав его мысли, Эштон положил руку ему на плечо.
– Я думаю, у нее к тебе чувства, Годрик.
Парни вышли из комнаты отдыха и направились к главному холлу. Симкинс, проходя мимо, замер при виде своего избитого и окровавленного хозяина.
– Ваша светлость?
– Не беспокойся, Симкинс, мы просто немного повеселились.
– Очень хорошо. Я пришлю служанку навести порядок, ваша светлость. – Дворецкий заглянул в комнату отдыха. – Думаю, две здесь управятся. И понадобится ведро побольше. – Он с поклоном удалился.
Годрик решил, что Эштон прав. За тот поцелуй Эмили заслужила стопку книг.
Эмили свернулась клубком на кресле у окна, когда кто-то постучал в дверь ее спальни.
– Войдите.
Ее взгляд был устремлен в сад за окном. Слабый ореол лица девушки отражался в толстом оконном стекле. Эмили приложила руку к стеклу, чтобы солнечное тепло согрело ее холодную ладонь. На какое-то мгновение она полностью отдалась этому ощущению, не замечая ничего вокруг, но потом мир все же потребовал ее внимания.
– Эмили? – Голос Годрика звучал как запрещенная симфония.
Она лишь слегка пошевелила головой, отворачиваясь от него, и не взглянула на мужчину. Она не могла этого вынести. Ей хотелось выразить ему свое презрение за весь его глупый бред.
– Эмили, я тебе кое-что принес.
Сзади послышалось шуршание, и что-то упало на ее кровать. Годрик закрыл дверь.
– Уйди, пожалуйста, – сказала она. Однако в душе жаждала умолять его остаться, забрать назад свои жестокие слова.
– Если ты этого хочешь…
Она кивнула.
– Но сначала я должен что-то тебе сказать. Пожалуйста, посмотри на меня.
Шаги приблизились, этот запах, такой исключительно его, так близко у нее за спиной.
Эмили повернулась. Она открыла рот от ужаса при виде его избитого и окровавленного лица.
– Годрик, тебя побили?! – Девушка протянула руку к его лицу, но не коснулась, боясь сделать ему еще больнее.
