Кроме мамы, я не общалась практически ни с кем. Если и встречала знакомых, то предпочитала улизнуть прямо у них из-под носа. Мне не хотелось лишних вопросов, особенно учитывая то, что я скоро снова исчезну.
Но к Молли я все же наведалась и с удивлением узнала, что она недавно стала мамой прекрасной девочки. Надо же! В ней кипела жизнь, а в глазах горела любовь. Той тьмы, которая окутывала ее в нашу последнюю встречу, уже не было. Молли призналась мне, что видела Аида. Может, она и подозревала, кем он был, но ничего об этом не говорила. Только улыбалась и рассказывала о том, что я пропустила. Ни одного вопроса о моем исчезновении. За это я была ей очень благодарна.
Я мучительно сильно скучала по Аиду. Бережно храня воспоминания о нем, я считала дни до нашей встречи, чувствуя, как меня окутывают нежность и счастье при этих мыслях. Но тут же вспоминала, что придется покинуть маму, и черная как ночь туча накрывала мое сознание. Это обстоятельство заставляло меня плакать чуть ли не каждую ночь. Меня буквально разрывало надвое.
Как-то незаметно в воздухе прозвенела прохлада. Солнце еще вовсю грело, но тонкие ноты осени давали о себе знать. Я не знала, когда именно нужно возвращаться. Это могло случиться в любой момент. И я старалась все время быть с мамой. Но с каждым днем я замечала, что ее состояние ухудшается.
Тем утром я проснулась и увидела, что подушка мамы вся в крови. Я разбудила ее, принесла лед и приложила к ее носу. Кровь долго не останавливалась, а позже мама и вовсе потеряла сознание. Я вызвала скорую, и врач подтвердил мои опасения – болезнь возвращается. Он предупреждал, что чудесное выздоровление – это не что иное, как разовый случай, и недуг рано или поздно возьмет свое. Я это знала и без него, но именно тогда поняла: мне пора возвращаться.
*
