Когда я училась в колледже, моей соседкой по комнате была очень привлекательная девушка, при этом она даже не догадывалась о том, насколько она мила. Она была доброй, веселой, подающей надежды умницей, однако очень застенчивой и боязливой. Вечера напролет она проводила перед телевизором, отклоняя любые попытки нарушить ее затворничество. Она не покидала своего убежища, пребывая в одиночестве изо дня в день, которые постепенно складывались в недели и месяцы. Ее раненое сердце, пережившее такую боль, о которой я могла лишь догадываться, нашло утешение в просмотре комедийных телесериалов, непременными спутниками которых стали чипсы, попкорн и всевозможные сладости. Чересчур неуверенная в себе, чтобы отважиться выйти в этот мир, она пряталась в четырех стенах, покидая их только для того, чтобы посетить занятия и пополнить запасы еды.
К «скрывающимся» женщинам могут причислить себя те из нас, кто всегда отмалчивается на занятиях по изучению Библии или на родительских, а равно на любых других собраниях. Это женщины, которые, проходя мимо выставленного в витрине красивого платья, вздыхают про себя: «
Вслед за Евой, отведавшей запретный плод, все женщины прячутся. Мы прячемся под слоем макияжа, «легкой самоиронией», рассерженным молчанием и угрозами разрыва отношений. Мы скрываем свое истинное «я», предлагая окружающим лишь то, что, как нам кажется, они хотели бы в нас видеть, то, что мы считаем безопасным. Заняв глухую самооборону, мы наотрез отказываемся делиться с ними тем, что действительно видим, знаем и во что верим. Мы делаем все от нас зависящее, чтобы никогда не столкнуться с отвержением и не попасть в глупое положение. Когда-то мы уже отважились открыть рот и были встречены ледяным равнодушием и уничижительными смешками. И что же — наступать на те же грабли? Ну уж нет! Мы прячемся, потому что боимся. Мы были ранены, и ранены глубоко. Люди согрешили против нас, но и сами мы грешили не меньше. Прятаться — значит оставаться в безопасности и испытывать меньше боли. По крайней мере, так мы думаем. Поэтому, скрываясь в своей норе, мы берем контроль над ситуацией в свои руки. Мы не спешим к Богу с разрывающимися от отчаяния сердцами. Нам и в голову не приходит, что в своем затворничестве мы утратили что-то драгоценное, что-то, чего от нас очень, очень ждет этот мир.
Мы, женщины, либо верховодим и контролируем всё и вся, либо забиваемся в норку и прячемся там от всех, но и в том, и в другом случае… душевная боль не покидает нас. Глубинные желания женского сердца так просто не исчезают, и поэтому мы невольно совершаем подмену.
В случае, когда мы чувствуем, что нас не оценили по достоинству, мы балуем себя какой-нибудь обновкой. Когда нам одиноко, мы позволяем себе вторую порцию мороженого или двойную порцию еще чего-нибудь. Чтобы отыскать хоть немного живительной влаги для наших жаждущих сердец, мы погружаемся в мир фантазий. Мириады любовных романов (кстати, индустрия с миллиардными оборотами), сериалов, ток-шоу, сплетен, женских журналов — все это питает нашу душу, на какое-то время подменяя реальную жизнь неким суррогатом, состоящим из собственных мечтаний и нездорового интереса к чужой жизни. Но ни одна из вышеперечисленных подделок не приносит нам подлинного удовлетворения, и мы вдруг замечаем, что стараемся заполнить неизбывно зияющую в нас душевную пустоту небольшим потворством своим слабостям (стыдливо называя их «дурными привычками»). Брент Кертис нашел для них более точное название — «вероломные любовники». Они представляют собой все то, к чему прилепляются наши сердца, вместо того чтобы обращаться к Богу.
Сидя за рулем автомобиля, мы грезим наяву, представляя, с каким блеском мы выступили бы перед аудиторией во время очень важных и сложных переговоров. С помощью дешевого бульварного чтива мы нещадно эксплуатируем свое воображение, представляя себя на месте героини прекрасной, желанной, пленительной. Нашей изобретательности в потакании собственным слабостям можно только позавидовать. Конечно же, мы не ограничиваем круг своих интересов какой-то одной страстью.
