Она рассмеялась своим прекрасным смехом, и я поцеловал ее, настойчиво, захватывая ее рот своим языком, пока мы медленно и влажно трахались. В какой-то момент я заметил, что начинается дождь, обычная мелкая морось, типичная для этого времени года. На самом деле было чертовски холодно, но огонь в камине все еще согревал, почти обжигая мою спину, и между нами образовывалось тепло… Мы оба вспотели.
Прошло совсем немного времени, прежде чем я настолько растворился в ней, что понятия не имел, в каком направлении двигаться. Буквально. Каким-то образом она уложила меня на спину и принялась быстро и жестко скакать, словно не могла насытиться… затем, прижимаясь ко мне и извиваясь, перешла на медленный темп; она наслаждалась ощущением того, что наши тела впервые соединились.
После этого секс стал вновь жадным и неистовым. Ее тело овладевало моим, а я просто наслаждался ею. Удовольствие быстро нарастало – моя грудь горела так, как никогда не горела ни с одной другой женщиной.
На этот раз я не закрыл глаза, представляя, что я с кем-то другим.
Это всегда была она.
– Броуди… – Руки Джессы обхватили мою шею, когда она скакала на мне, впиваясь в меня ногтями. – Броуди… Боже, я скучала по тебе… – В ее карих глазах блестели слезы.
– Тебе больше не придется по мне скучать. – Я обхватил ее лицо руками, наши взгляды встретились. – Я здесь, – сказал я ей, задыхаясь. – Просто прими это, милая…
Я уже весь напрягся, каждый мускул в моем теле был напряжен, каждый нерв был настроен на ее движения, когда ее тело скользило по моему. Странное жжение в моей груди лишало меня воздуха.
Я даже не понял, что группа перестала играть. Ребята врубили Zeppelin через систему объемного звучания, и когда песня «Babe, I'm Gonna Leave You» достигла кульминации, сотрясая крышу под нами, Джесса вытрахала из меня душу.
И да, я хотел, чтобы она получила то, в чем нуждалась, но, боже мой… Я был всего лишь гребаным человеком. И я хотел этого, хотел ее такой, как сейчас, нечеловечески долго.
Я схватил ее за шею и притянул к себе.
– У тебя есть около пяти секунд, – выдохнул я ей в ухо, сжимая ее бедро другой рукой, – чтобы велеть мне выйти из тебя.
– Не выходи, – выдохнула она в ответ.
Ее глаза встретились с моими, и мне в голову пришла мысль: а что, если она залетит?
И это
Я собирался кончить в нее. Немедленно.
Она завела руку за спину и принялась мастурбировать мне, ее рука и киска сдавили мой член, когда меня настиг оргазм, горячий и быстрый… умопомрачительный. Я схватил ее за сиськи и начал входить в нее. От моего тела исходил расплавленный жар, когда волны чистого экстаза прокатывались по мне. Я почти на несколько секунд покинул планету…
Тихий вскрик Джессы вернул меня на Землю.
Она кончала на мой член, и все, что я мог делать, это, затаив дыхание, смотреть, как слезы катятся по ее лицу.
– О боже, – выдохнула она, – я никогда… – Она все еще сидела на мне верхом, забирая все до последней капли своей тугой киской, а я стонал под ней, совершенно беспомощный. Ее волосы были влажными от дождя и пота, поэтому прилипли к шее и груди.
Затем она рухнула на меня, ее теплое, влажное тело прижалось к моему. Я обхватил ее руками, тяжело дыша, но не собирался сдаваться.
Возможно, я больше никогда не сдамся.
Вместо этого мое сердце готово было разорваться, потому что Джесса была у меня на руках, мой член все еще находился внутри нее, и я не собирался ее отпускать. Она была
По крайней мере, по моему мнению. И моего члена.
Я наконец-то трахнул ее.
Следующий день после ночи, проведенной в постели Броуди, я провела в церкви, сочиняя музыку с группой – всей группой целиком. На этот раз там присутствовали Эль и Дилан, и это было потрясающе.
Но я также проводила большую часть этого времени – всякий раз, когда думала, что мне это сойдет с рук, – погружаясь в грезы о ночи с Броуди… и фантазируя о предстоящей ночи.
Я не могла перестать улыбаться.
Зейн даже подколол меня, интересуясь, не под кайфом ли я. По крайней мере, я была почти уверена, что он шутит.
Похоже, все они знали, что я провела ночь с Броуди в его комнате; во-первых, мы оба довольно рано исчезли наверху, а во-вторых, на мне была вчерашняя одежда. Но, если не считать нескольких косых взглядов, никто не стал приставать ко мне по этому поводу. Даже мой брат.
Ближе к полудню я написала Броуди с вопросом, могу ли я приготовить ему ужин у него дома. Я планировала сказать ему, что подумаю над его приглашением остаться у него. По правде говоря, я уже не чувствовала себя так уютно у Рони из-за всех этих байкеров и каких-то левых людей, с которыми она устраивала групповухи. Но я не собиралась перетаскивать свои вещи к Броуди и чувствовать себя как дома, когда нам еще предстоял серьезный разговор.
