Когда безжизненное телоОбмыв, оплакав и отпев,Запеленали в саван белыйИ закопали, — Божий гневЕго архангельской трубоюВоззвал из гулкой темноты:«За жизнь, что прожита тобою,Как предо мной ответишь ты?»И тело глухо отвечало:«Не знаю я, как жизнь прошла;Я радовалось и страд ало,И в этом я не вижу зла.Но так мгновенны все соблазны,Но так забвению, что мертво,И так все дни однообразны,Что я не помню ничего».В руке Петра ключи звенели,И жадный гул земли притих.«А, ты, душа живая в теле,Ответишь ли за вас двоих?»Душа от грозных слов взметнулась:«Ненужной телу я была.И с ним не споря, завернулась,Как в белый саван, в два крыла.А то, что до меня проникло,Во тьме тревожной и пустой,Я с давних пор считать привыклаНенужной миру суетой».Презрительно их слушал третийИ были очи, как мечи.«За вас обоих тот ответит,Кто жизни вас не научил».А Петр шептал: «Проснитесь, дети».И поднял райские ключи.Париж. 1925<p><strong>Из сборника «СЕМИ ЦЕРКВАМ. ПОЭМЫ» (Берлин, 1923)</strong></p><p><strong>Вода живая</strong></p>
